Неужели нельзя хотя бы вот так, потихонечку…

Но едва я подалась назад, кровать высказала все, что об этом думала.

Макс тихо рассмеялся мне на ухо:

— Нет, дорогая, сегодня мы на голодном пайке. Хотя кое-что для тебя я могу сделать.

В этот момент его пальцы чуть стиснули клитор, я почти вскрикнула.

— Тишшше… Ты же не хочешь разбудить родителей? Или мне надо было поставить тебя на колени и трахнуть в рот, как шлюшку, чтобы ты не могла издать ни звука?

Я выгнулась от волны дрожи, пробежавшей по моему телу, прижалась к нему, повернула голову для неудобного, неловкого, жадного поцелуя.

— Мы еще столько не попробовали… Я так и не слизал с тебя сливки и шоколад, так и не трахнул тебя в твою маленькую узкую задницу. Ни разу не пробовал вылизывать тебя, держа на весу. Ты ведь такая легенькая… хочу, чтобы ты кричала от моего языка. Вылизать тебя всю до последней капли, каждую складочку, чтобы ты вжимала мою голову себе между ног, чтобы теряла сознание от пятого оргазма.

Между ног у меня пылало, и пальцы Макса только разжигали пожар, а его член дразнил тем, как он вжимался в мою задницу.

Я не выдержала и одним движением, породившим короткую, но весьма громкую лавину скрипа, развернулась к нему лицом и обняла ладонью затвердевший ствол.

— Тогда и моя очередь жаловаться, что я не попробовала приковать тебя наручниками к кровати и так долго отсасывать, прерываясь в последний момент и не давая кончить, чтобы ты стонал в голос, а я подводила бы тебя к краю и каждый раз отступала… И вот в тот самый момент, когда ты будешь уже на грани, я бы встала на коленях над твоим лицом и заставила бы трахнуть меня языком.

— Я бы кончил от одного этого зрелища, — моментально включился Макс в игру, и его пальцы, оставив клитор, медленно проникли в меня, так что не ахнуть стоило мне невероятных усилий.

Я провела ладонью по шелковой коже его члена, напряженного и твердого, размазала каплю смазки по головке, потеребила уздечку. Макс зашипел, но я цыкнула на него.

Мы мастурбировали друг другу и шептали самые грязные и непристойные фантазии, самые невероятные и жаркие, некоторые из которых заставляли нас замирать на секунду и долго смотреть друг на друга расширившимися зрачками. Хотелось сейчас же, немедленно это все воплотить, но у нас была только скрипучая кровать и наши руки.

И когда Макс стал часто дышать и толкаться бедрами в мою ладонь, а его член разбух и напрягся, и когда я перестала держать ритм и свела ноги, запирая пальцы Макса внутри себя, мы закрыли друг другу ладонями рты, вжались горячими телами друг в друга максимально плотно, чтобы погасить судороги, — оргазм накрыл нас одновременно, один на двоих, яростный и острый от распаленного воображения и невозможности его воплотить.