– Дашенька, у тебя, я вижу, все хорошо? Ты прямо светишься. Неужели «Открытый театр» тебе все-таки помог?

– Ты мне помогла, Катенька. – Даша наклонилась и поцеловала приятельницу в прохладную гладкую щеку. – Ты мне все время твердила, что я достойна счастья, вот я и позволила себе в это поверить.

– Ну и славно. – Актриса печально улыбнулась. – Я очень рада за тебя. За вас, – поправилась она, бросив косой взгляд на бесцеремонно изучающего ее Женю. – А ко мне вы по какому делу пожаловали?

Даша расстроилась, что проницательная Катя так легко раскусила, что они действительно пришли по делу. Она чувствовала себя предательницей, злом ответившей на все доброе, но изменить ничего не могла. И как она будет жить, если с сегодняшнего дня в ее жизни не будет Екатерины Холодовой…

– Надо поговорить, Екатерина, – вступил в беседу Женя. – Скажите, когда вы поняли, что Сэм Голдберг – ваш отец?

– Что? – Катерина выглядела изумленной и уставшей, но вовсе не расстроенной. – С чего вы взяли эту глупость? Ну, конечно, этот американский господин не имеет ко мне и моей семье никакого отношения.

– Катерина, послушайте меня. А ты, Даша, пока помолчи, – жестко сказал он, видя, что она пытается что-то сказать. – Вы – одна из четырех женщин в этом доме, которая по возрасту годится в дочери Голдберга и его возлюбленной, Жаворонка. Трех других мы уже проверили. Так что, кроме вас, подозревать некого.

Он был не прав, и Даша знала это со всей очевидностью, но решила пока не вмешиваться. Ему же будет хуже, когда все выяснится.

– Вдобавок ко всему прочему, Екатерина, вы были очень расстроены в тот вечер, когда Голдберг рассказывал свою историю. Если вы не имели к ней отношения, вам было не от чего волноваться.

– Я волновалась от того, что рассказанная им история отозвалась во мне. Не скрою, очень больно отозвалась. Дело в том, что я тоже родилась ровно через девять месяцев после Олимпиады-80. Моя мама также была волонтером на этих Олимпийских играх, и у нее был роман с иностранцем, в результате которого тот вернулся домой, а мама осталась и очень быстро поняла, что у нее будет ребенок. Так я появилась на свет, – точно так же, как и ребенок, про которого рассказывал Голдберг. Вот только он тут совсем ни при чем. Мой биологический отец был датчанином.

Женя выглядел сбитым с толку, и Даша даже хихикнула тихонечко над этим обстоятельством. Он свирепо посмотрел на нее.

– А вы сейчас не врете?

– Я вообще практически никогда не вру: считаю это слишком энергозатратным и бессмысленным. Моего родного отца звали Кристиан Ларсен. Моя мама очень его любила и не выходила замуж, хотя она у меня была красавица и предложения руки и сердца получала очень часто. А когда мне было десять лет, она покончила с собой – так и не смогла без него жить.