Господи, и о чем это она думает! Сэм лежит мертвый, его убийца на свободе, остальным обитателям гостевого дома может грозить опасность, а она испытывает острое чувство счастья. Может быть, она и вправду чудовище, как иногда говорит мама?

Даша соскочила с полки, как была, голая, выскочила из сауны в комнату, натянула халат, схватила телефон и посмотрела на часы. 21:32. Неужели так мало? Ей показалось, что они с Женей провели в бане целую вечность.

Он появился на пороге, тоже совершенно обнаженный и ничуть этого не стесняющийся. Даша украдкой осмотрела мужчину, с которым только что самозабвенно занималась любовью: среднего роста, коренастый, с коротковатыми и немного кривыми ногами, волосатый, с широкой грудью и крепкими бицепсами. Не принц, нет. Но отчего-то при взгляде на него Даше отчаянно захотелось снова вернуться в уже начинавшую остывать сауну и оставаться на узкой полке до утра. Бесстыжая, как говорит мама. Совершенно бесстыжая!

– Сейчас всего полдесятого, – виновато сказала она и протянула Жене телефон, чтобы он мог убедиться в этом своими глазами.

– Да? – удивился он. – Я был уверен, что больше. Но это хорошо, просто отлично! До того как обитатели усадьбы отойдут ко сну, я успею раздать им необходимые инструкции, а потом мы все-таки поговорим с госпожой Холодовой.

– Женя, я тебя уверяю, Катя тут совершенно ни при чем, – сердито сказала Даша. – Ну почему ты такой упрямый?

– Я не упрямый, а последовательный, – ответил он. – А следую я фактам, которые, как известно, вещь упрямая. И факты говорят, что твоя Катя – единственная оставшаяся подозреваемая.

– Да, но… – Даша замолчала, настолько невероятной была пришедшая ей в голову мысль.

– Никаких «но», – строго сказал Женя, – одевайся, нам надо идти.

Выйдя из бани, они разошлись по своим номерам, чтобы одеться. Затем Женя обошел всех обитателей дома, чтобы дать необходимые указания. В номере на первом этаже вдвоем ночевали Елизавета и Маргарита Романовна. Им следовало запереться в своей комнате и не выходить наружу ни при каких подозрительных криках и шумах, никому не открывать и откликаться только на голос Евгения Макарова.

– А если вас убьют? – с иронией в голосе спросила Елизавета Мучникова. – Как мы тогда узнаем, что можем выйти к завтраку?

– Если меня убьют, вам про это сообщит Даша, – подумав, сказал Женя, а Даша нервно вздрогнула, представив такую ужасную перспективу. – Но я вас уверяю, что убить себя не дам. У меня впервые за долгое время появилось ради чего жить. Вернее, ради кого. Вернее, это не важно.

– А ты не промах, – подмигнула Даше Елизавета. – Я всегда подозревала, что в таких тихих омутах водятся самые отъявленные черти.

На втором этаже в одной комнате ночевали Игнат и Настя, и за них обоих Женя был спокоен.