В соседнем с ними номере оставалась Анна, и ей Женя тоже велел запереться изнутри, открывать только на звук его голоса и в случае опасности стучать Игнату в стену. Взять на себя охрану двух номеров Игнат был вполне в состоянии.

В люксе на третьем этаже жила Катя.

– Наверное, надо мне остаться у нее ночевать, – сказала Даша задумчиво. – Это же люкс, так что прикорну на диванчике в гостиной. Ты не переживай, мы тоже никому не откроем без твоей команды, а в случае возможной опасности я тебе сразу позвоню, обещаю. А ты можешь в моем номере остаться и дверь открыть, тебе все шаги по лестнице будут слышны. Все не на ней сидеть, она же всеми ветрами продувается.

– Плохой план, если принять во внимание, что твоя Катя – убийца."

"– Нет, она не убивала Сэма, – горячо возразила Даша. – Жень, послушай, я только сейчас поняла, что…

– Тсс. – Он приложил палец к ее губам, и Даша сразу же послушно затихла. – Так, за Масловых я не переживаю, Роман все-таки мужик, свою семью сберечь сумеет, а если что, я подсоблю. Остается одна Паулина. Пожалуй, тебя я отправлю ночевать именно к ней. У нее, конечно, не люкс, дивана нет, но на двуспальной кровати как-нибудь разместитесь. Так, с этим все.

– А Катя? Она что, останется одна? – Даша с ужасом чувствовала, что в ее голосе слышны близкие слезы. – Женя, послушай меня, она ни при чем, и ей может грозить опасность! Пожалуйста, давай мы останемся у нее ночевать втроем: она, я и Паулина.

– Ладно, разберемся ближе к ночи. – Теперь Макаров говорил мягко, практически ласково. – А скажи, ты всегда так яростно защищаешь тех, кого любишь?

– Всегда, – сказала Даша сквозь зубы и все-таки заплакала. – А ты всегда не слушаешь, что тебе говорят? Пойми, я знаю, что…

Он снова не дал ей договорить, только теперь остановил поток срывающихся с губ слов поцелуем.

– Я внимательно тебя выслушаю, – пообещал Женя, – и обязательно приму во внимание все твои доводы, но только позже. А сейчас пошли к твоей Кате. Я бы, конечно, предпочел поговорить с ней наедине, потому что ты явно пристрастна, но ты же мне не позволишь?

– Ни за что, потому что это ты пристрастен, – горячо сказала Даша.

Ее мужчина засмеялся.

– Мне еще предстоит привыкнуть к тому, какая ты, – с невыразимой нежностью произнес он. – А пока пойдем.

В номере у Кати было сумрачно и прохладно. Темнота, впрочем, была объяснима – верхний свет оказался потушен, горел только торшер у дивана. А вот холод казался необъяснимым, потому что топили в усадьбе хорошо.

– Ты что, проветривала? – спросила Даша у сидящей в кресле с ногами Кати.

Видимо, до их прихода она сидела там же и сейчас, отперев незваным гостям, вернулась в кресло, свернувшись в уютный клубочек.

– Да, от духоты голова заболела, – ответила Катя, зябко кутаясь в шарф.