Даже если в итоге это будет просто признание, что ты всё еще здесь, и у тебя есть на это полное право, понимаешь?

– И с Коннором, и с Уэстоном я рассталась так… рвано и грубо. Даже не знаю, стоит ли оно того.

– До церемонии еще больше недели, – напомнила Руби, ища на журнальном столике пульт от телевизора. – Еще есть время подумать. А между тем на следующие четыре дня ты моя, и «Десять причин моей ненависти» сами себя не посмотрят.

– Я подумывала посмотреть «Корону».

– Скукотень. Мне нужен Хит Леджер, земля ему пухом, и он мне нужен сейчас.

Я улыбнулась и свернулась калачиком рядом с подругой.

Мы пили вино, доедали мороженое и смотрели фильм. И в течение нескольких благословенных часов я думала исключительно о своей лучшей подруге, о том, как сильно люблю ее и как буду по ней скучать. Пусть скоро она будет за полмира от меня, она всё равно у меня есть. Навсегда.

За окном серебристого седана Пола пролетали западные земли штата Массачусетс.

– Я очень горжусь тобой, – сказал сидевший за рулем Пол. – Знаю, я, наверное, уже все уши тебе этим прожужжал, но я всё равно тобой горжусь. Ты не только прошел реабилитацию, но и возвращаешься в университет.

Я издал нечленораздельный горловой звук.

– Ма права в одном, – ядовито проговорил я. – Вступив в армию, я действительно решил проблему с оплатой последнего курса.

Мою учебу оплатили, я был сыт по горло шестью неделями интенсивной терапии в Амхерсте, вдобавок мне выписали миллион лекарств – всё это за счет армии.

– Ты большой молодец, что вернулся, – продолжал Пол. – Больше, чем сам представляешь…

– Ага, ну, я же получаю свой экономический диплом только потому, что больше всё равно ни на что не годен. Например, как я буду работать?

– Ты мог бы найти работу.

– И чем я буду заниматься?

– Есть много возможностей. У тебя так много талантов.

Я фыркнул. Раньше я хорошо бегал и неплохо сочинял, а теперь обе эти двери передо мной закрыты и заперты навсегда.

– Получу какую-нибудь сидячую работу, буду подгонять цифры, – сказал я. – Зачем нужна способность ходить, если можно до конца своих дней сидеть в небольшой конуре?

Пол покосился на мою мрачную физиономию.

– Во время реабилитации ты работал до седьмого пота. Ты добился больших успехов.

Я промолчал, и Пол попробовал зайти с другой стороны.

– Отем тоже возвращается в Амхерст, да?

Я пожал плечами, чувствуя, что взваленная мне на спину ноша потяжелела фунтов этак на тысячу. Нужно было перевестись в другой университет, дать Отем возможность жить дальше, не видя, как я разъезжаю по кампусу в своей коляске.

– Не знаю, что случилось в ту ночь, накануне отъезда Отем из Медицинского центра имени Уолтера Рида, но, надеюсь, вы двое…

– Нет никаких «нас», – рявкнул я.