– Дрейки нашли для них новую квартиру в Амхерсте, – продолжала Руби. – Ну, знаешь, приспособленную для инвалидного кресла Уэса и других потребностей.

– Но это хорошие новости, – воскликнула я. – В смысле, для их дружбы. Коннор не согласился бы жить с Уэстоном, если бы они не разговаривали.

Руби пожала плечами и допила свое вино.

– Полагаю, так и есть, но Коннор до сих пор отказывается произносить имя Уэса. Честно говоря, я не знаю, о чем он думает. Думаю, что он и сам не понимает, что у него в голове, но, черт возьми, хочется надеяться, что родители опомнятся, пока он не наломал дров.

– Боже, Руби, не говори так.

Подруга повернулась ко мне и вздохнула.

– Я знаю, всё, что произошло между вами двумя – и между тобой и Уэсом тоже – очень больно. Коннор разбил тебе сердце. Я не виню тебя за то, что ты хочешь защитить себя, но эти двое пострадали больше всех. Они были ранены, вырубились на поле боя, а очнулись в больнице. Они контуженные, понимаешь? Может быть, всё немного устаканилось, и ты могла бы?..

– Могла бы что? Попытаться вернуться к Коннору? Я понятия не имею, что это значит – быть с ним. И я не понимаю, что чувствую к Уэстону, за исключением нескольких минут, когда я в пьяном угаре так сильно его хотела, что казалось, того и гляди умру. Откуда взялись эти чувства?

– Голосую за текилу.

– Я тоже так думала, но… Это было нечто большее.

Руби открыла было рот, чтобы что-то сказать, но я ее перебила.

– Нет, с меня хватит. Они оба мне небезразличны, но…

– Но и ты до сих пор немного контужена, – заключила Руби. – Это я вижу. И не предлагаю тебе ни к кому возвращаться, просто чувствую, что тебе не мешало бы поговорить с ними обоими – от этого никому хуже не будет.

Я вздохнула, оторвала ниточку, торчавшую из диванной подушки.

– Мне прислали электронное письмо из Департамента помощи семьям военнослужащих. Я всё еще в их списке. Примерно через десять дней Коннор и Уэстон будут на церемонии вручения «Пурпурного сердца».

– Виктория пригласила меня, но я к тому времени уже уеду. Может, тебе стоит пойти. Это же официальная церемония, верно? Никто не станет устраивать сцен. Приходишь, здороваешься, желаешь им всего наилучшего, переворачиваешь эту страницу своей жизни. В противном случае, каждый раз ступая на территорию кампуса, ты будешь изводить себя и гадать, не столкнешься ли с Коннором или с Уэстоном. А ты будешь себя изводить. Амхерст – маленький город.

Она наклонилась и похлопала меня по руке.

– Знаю, ты всегда стремишься двигаться дальше, но, учитывая всё, что вы пережили с Коннором – и что бы ни случилось между тобой и Уэстоном, – я думаю, вы заслуживаете взрослого разговора.