– Если когда-нибудь он появится, я его убью. Запомни, Кристина.

– Он не появится, – я верила, что это так. Это было знание, просочившееся сквозь бумагу письма, впитавшееся вместе со строками. Его больше нет. Кем он будет? Кем-то незнакомым, другим. Но не в моей, не в нашей жизни. – И Ард… Хватит этих угроз. Убью… Не говори этого. Это не то слово, которое можно просто так говорить. Лучше… лучше скажи другое. Скажи, что ты любишь меня.

Он так и держал меня за волосы. Теперь уже не сжимая, наоборот, лаская кончиками пальцев затылок. Я замерла в ожидании. Даже сердце, казалось, стало стучать тише, почти незаметно. Рихард смотрел мне в глаза. Если бы мир онемел, звуки исчезли, а слова вдруг закончились, мы бы не перестали разговаривать. Глаза – зеркало души.

– Я уже говорил тебе, что люблю, – глухим бархатным голосом прямо по сердцу. – Много раз.

– Только писал, – возразила шёпотом. – И не много, а только один.

– Говорил. Давно говорил, Крис. С тех пор ничего не поменялось. Я люблю тебя.

Что должно было произойти после его «люблю»? Должно ли было время понести нас вперёд? Должна ли была перелистнуться ещё одна страница нашей одной на двоих жизни? Ничего не случилось, не поменялось. Мы так и смотрели друг другу в глаза. Только живот у меня свело нежностью, прокатившейся тёплой волной по телу до самых кончиков пальцев. Подушечки закололо от неистового желания повторить каждую черту лица Арда. Это было больше, чем физической и эмоциональной потребностью в нём.

– Есть любовь, которая приносит счастье, Кристина. Есть любовь, которая вытравляет душу. Моя любовь к тебе прошла через всё. Эта тварь не сдохла даже когда я выжег всё остальное. Любовь к тебе, Крис, сильнее меня. Это вообще самое сильное, что есть во мне. Не знаю, кем бы я был, если бы не ты, – он слегка качнул головой. – Не тем, кто я есть, точно. Я люблю тебя, Кристина. И это уже ничего не изменит. Буду я тебе говорить об этом или нет.

– Рихард… – только и смогла выдавить я.

Хотела сказать, что я тоже его люблю. Что нельзя любить так сильно, что это не нормально. Но слова застряли в горле. Полы моего халата были распахнуты. Я прижалась к Рихарду так тесно, как только могла. Одежда мешалась, но бороться с пуговицами было слишком долго. Я обхватила его голову, поймала поцелуй и раскрыла губы, едва почувствовав требовательный язык. Задыхалась, отвечая ему, захлёбывалась счастьем, во вкусе которого было всё, начиная от горечи разочарований и заканчивая искристым восторгом. Наши языки столкнулись, рука Рихарда оказалась у меня на спине под халатом.

– Если ты – моё наказание, – он прошёлся губами по моей щеке, шумно втянул носом у виска, потёрся колючей щетиной, – в прошлой жизни я сделал что-то из ряда вон.