– Просто девочке стало скучно и она заглянула в твой шкаф, – Кисонька тронула меня за рукав. – Что это за костюм?

– Нам пора, – сказали старухи.

– Не пора! – завопила сиротка. – Не пора! Не пора!

– Уже вечер. – Родная бабка повернулась к окну и охнула.

– Вам плохо? – подбежала к ней Кисонька.

– В спине стрельнуло.

Старуха сидела, наполовину развернувшись, и не могла принять прежнее положение.

Она напоминала заклинивший руль.

– Ой, не могу, – сказала она тревожно. – Ой, что делать?

Сиротка перестала вопить и посмотрела на бабушку испуганно.

– Где болит? – заботливо спросила бабка-блогер.

– Везде, – разъяснила старуха.

Я подошёл к ней и положил руки на её плечи.

Тело, сковавшее само себя.

– Я могу вам помочь, хотите?

– Не знаю, лучше я к врачу, ой! – Старуха попыталась встать, но не смогла.

Боится попросить меня о помощи, чтобы не быть обязанной.

Прощупываю её позвоночник.

Кисонька говорит, у меня чудодейственные руки.

Так часто говорит, что я поверил.

Ощупывая старуху, я стал лучше понимать её.

Каждое моё прикосновение к костлявому телу создавало её заново.

По крайней мере, для меня.

Вместо отстранённой, ищущей выгоду бабки возникала новая, вызывающая понимание и сочувствие.

И всё-таки нечто тёмное и неясное оставалось в ней.

Она и сама знает это, отсюда её страсть к удалениям частей самой себя.

Я мну старуху всё сильнее, она кряхтит и охает, голос её делается каким-то чужим, крикливым, попугайным.

Мои ладони работают так, будто под пальцами замороженное тесто, я вспотел, и тут залаяла собака.

Она уже некоторое время пристально вглядывалась в пустоту над нами. Я стал волноваться, не свихнулась ли.

Когда собака залаяла, Цыпочка с дочерью воскликнули: «Смотрите!»

В воздухе проявились смутные очертания.

С каждым моим движением очертания делаются отчётливее.

И скоро окончательно проясняются – над старухой нависает демон.

Демона можно рассмотреть во всех подробностях. Он застенчиво улыбается, по всему видно, что устроился этот гад обстоятельно и сниматься с насиженного места не планирует.

Кисонька зажигает свечу, фитиль трещит, распространяя запах тропических фруктов.

Демон смеживает веки и кокетливо стонет, словно пожилой гомосексуалист, удостоившийся ласки волнительного эфеба. Я игнорирую такое издевательское поведение паразита, продолжая массировать плечевой пояс старухи.

Иронии хватает демону ненадолго, он хмурится и тявкает.

Сиротка, прижавшись к Кисоньке, комкает боа.

Старуха повизгивает, демон дёргается. Происходящее ему явно не по вкусу.

Он подносит свой хвост прямо к моему носу и принимается щекотаться.

Я чихаю раз, другой, отнимаю руки от старухи, чтобы почесаться.

Демон радуется, но не тут-то было. Помощь неожиданно приходит от богини.