Вроде, в городе жил, да говорят неплохо. Зажиточно, как и дед, – усмехнулся он.

– В Петрозаводске? – уточнила я.

– Бери выше, в Петербурге!

Подруга непонимающе косилась на меня. Когда мы вышли на улицу, она тут же спросила:

– Этот-то тут при чем? Ясно же, что Калакукко и есть кладоискательница! Или ты думаешь, на чердак к Тухкиным она и правда отправилась, чтобы на крышу их взглянуть?

– Не думаю, – честно ответила я.

– Сама посуди, – не дала мне договорить подруга. – Все записи зачеркнуты. Это значит, что ценности оттуда она успела забрать. Просто потому, что в домах тех уже никто и не живет. На чердак Тухкиных по-соседски заглянула, остался только… Черт! Ты дверь закрыла?

– Нет, – растерялась я. – А ты?

Не сговариваясь, мы припустили к дому.

– Думаешь, она уже там? – поинтересовалась подруга.

– Не исключаю, – ответила я на бегу. – Поискать на чердаке и вскрыть пол у соседей – задачи все-таки разные. Неспроста она нас калакуккой кормила и тетрадь дала!

– Чтобы мы сами клад нашли?

– Достали, – поправила я.

Чуть отдышавшись и взявшись за руки, мы взошли на крыльцо и вскоре уже открывали дверь в дом.

Ирина Юрьевна ползала по полу на четвереньках. При нашем появлении она резко подскочила и попыталась встать на ноги. Удалось ей это с трудом.

– Что вы здесь делаете? – возмутилась Ксюха.

– Подарок принесла, – обезоруживающе улыбнулась женщина и указала на законченную картину, лежащую на кухонном столе.

С полотна нам словно живой улыбался этот самый дом, в котором мы сейчас находились.

– А на полу что забыли? – не сбавляя оборотов, продолжила допрос подруга.

– Серьгу обронила, – пояснила женщина.

– У вас уши не проколоты, – резонно заметила я.

Ирина Юрьевна хотела было проскочить к двери, но мы с Ксюхой перегородили ей путь к отступлению.

– Что же вам Савелий не рассказал, что с жильцами этого дома шутки плохи?

– Какой Савелий? – попыталась изобразить удивление женщина.

– Бороев, – спокойно ответила я. – Или вы думаете, что мы поверили в байку о том, что выросли вы в сгоревшей деревне? В этих краях вырос ваш муж, а сами вы – коренная петербурженка.

– Ты загуглила, что ли? – едва слышно поинтересовалась Ксюха, так, чтобы наша собеседница не услышала, но тут же осеклась, вероятно, вспомнив, что в Мяндусельге совсем нет связи с внешним миром.

Женщина хмурилась, а я продолжила, взяв в руки холст и рассмотрев подпись в правом нижнем углу ее работы.

– Фамилию менять не стали, как часто делают талантливые личности? Или псевдоним взяли?

– Значит, нашли? – тяжело вздохнув, сдалась женщина.

Она не уточнила, что именно, но все было понятно и без деталей.

– Да! – с запалом произнесла Ксюха. – Нашли и перепрятали!

– И передадим в музей, – добавила я. – Все, как и полагается по закону.