Они чудесно освоились в новой семье и вполне счастливы, у них теперь совершенно другая жизнь!

— Но ведь это мои кровные родственники, миссис Роулингс! А вы усыновили их совсем недавно!

— Прошу вас, ради Бога! — продолжала умолять меня она. — Я знаю, что вы их любите, помню, как тяжело вам с ними было расставаться, и сочувствую вам. Первое время дети часто плакали и вспоминали именно вас. Но вот уже два года, как они совершенно успокоились и называют нас с мужем мамой и папой. Они физически и психически вполне здоровы… Я пошлю вам их фотографии, заключения врачей и отзывы учителей, только не напоминайте им о пережитых ими страданиях! Пусть они забудут о всех ужасах, которые выпали на их долю в Уиллисе, в той жуткой лачуге.

Теперь настала моя очередь умолять ее.

— Поймите и вы меня, миссис Роулингс! Мне необходимо их увидеть! Я должна убедиться, что они действительно здоровы и счастливы, иначе я сама никогда не успокоюсь. Вы должны разрешить мне взглянуть на них, хотя бы издали.

— Ну, хорошо, — после тягостного молчания согласилась она. — Если уж вы так настаиваете, я пойду вам навстречу. Но дайте мне слово, что не подойдете к детям.

И если вы сочтете их не вполне здоровыми, счастливыми и обеспеченными, мы с мужем сделаем все, что в наших силах, чтобы исправить положение.

После ее слов я поняла, что имею дело с волевой женщиной, которая намерена бороться до последнего за сохранение своей семьи и готова пойти на все ради того, чтобы дети остались с ней.

В субботу я покупала в маленьких магазинчиках подарки для Фанни, Тома и дедушки, а также кое-что для Кейта и Нашей Джейн, вдобавок к тому, что приготовила заранее.

В воскресенье я проснулась с радостным настроением, возлагая на предстоящую встречу большие надежды.

Ровно в десять водитель предоставленного в мое распоряжение лимузина привез меня к старинной епископальной церкви, где двое моих малышей были на занятиях в воскресной школе. Рита Роулингс подробно объяснила мне, как найти их классную комнату и как себя вести.

— Если они дороги вам, Хевен, выполните свое обещание! — попросила она. — Думайте в первую очередь о них, а не о себе и постарайтесь, чтобы они вас не увидели.

В средневековой церкви было мрачно и холодно, но встречающиеся в длинных извилистых коридорах люди улыбались мне.

Я обратила внимание, что все они хорошо одеты. Разыскивая нужную мне комнату, я почти заблудилась, но вдруг услышала, как поют дети. И на мгновение мне почудилось, что среди прочих голосов я узнала чистый и высокий голосок Нашей Джейн: так же старательно подражала она сопрано мисс Марианны Дил, когда мы пели гимны в единственной в Уиннерроу протестантской церкви.

Я пошла на эти сладкие детские голоса и обнаружила дверь, из-за которой они доносились.