"Это всё ты

Елена Тодорова

1

Это звучит как гром среди ясного неба…

© Юния Филатова

Святослав Усманов: Ты справишься, ангел.

Чем ближе мы с родителями подъезжаем к университету, тем чаще я смотрю на сообщение, которое Святик прислал мне после традиционного пожелания доброго утра. Только вот успокаивающий эффект эти слова утратили еще около дома, когда я села в машину. И постепенно волнение захватило меня полностью. Как ни пытаюсь, не могу остановить внутреннюю дрожь.

– Юния, ангел, – окликает папа, находя меня взглядом в зеркале заднего вида. Мягкая улыбка преображает его лицо, собирая вокруг глаз множество морщинок, которые я называю лучиками добра. – Тебе не из-за чего переживать, милая. Ты у нас умница.

– И красавица, – поддерживает мама, сверкая шикарной улыбкой, которая под красной помадой кажется особенно яркой.

Красный цвет моя красивая и стильная мама очень любит. И, что самое главное, она умеет его носить – будь то та же помада, шляпка, одежда или даже обувь. А вот я, опасаясь выглядеть вульгарно, алого сторонюсь как огня.

Я вообще многого опасаюсь… Таков уж характер.

Хорошо, что у меня есть Святик. С ним я всегда чувствую себя защищенной. Поэтому так трудно смириться с тем, что в университете я должна буду справляться в одиночку.

Только думаю об этом, и по телу озноб несется.

– Юния, ангел, – снова протягивает папа нараспев, призывая меня улыбнуться в ответ.

Не только для отца, но и для всех близких мне людей, включая Святослава, эти два слова давно являются синонимами. Выдавив требуемую реакцию, невольно оцениваю в зеркале общий результат своих стараний и, должна признать, соглашаюсь с большинством.

Пшеничные волосы, лицо сердечком, губки бантиком, милый вздернутый носик и, будто всей этой сладости еще недостаточно – веснушки, как рассыпанный поверх нежного безе коричневый сахар. Все эти сравнения принадлежат отнюдь не мне. Это подмечено другими людьми. Например, обожающей меня бабушкой. По ее же словам, основное мое достоинство – небесно-голубые глаза, которые транслируют наивность и чистоту, и которыми я имела возможность гордиться, пока один важный на тот момент человек не окрестил зеркала моей души гребаным искушением. Прошло три года, мы давно не общаемся, а слова Яна, регулярно всплывая в моем сознании, до сих пор вызывают бурю эмоций. Они никак не вяжутся с тем, что я слышу от других. И они меня сильно задевают.

Возможно, дело в тоне, которым это было сказано… А возможно, во взгляде, которым Ян тогда на меня посмотрел… Но я почувствовала себя так, будто он не просто оскорбил меня, а буквально испачкал. По сей день это клеймо горит там, куда я позволила Яну Нечаеву пробраться, до того как поняла, что он собой представляет – в моем сердце.