В этой книге читатели вновь встретятся с уже повзрослевшей героиней — Хевен Ли. Вчерашняя нищая девочка сегодня имеет, казалось бы, все — богатство, влиятельных родственников, блестящее образование. Нет у нее только счастья…

Громадный особняк — пустынный, загадочный и мрачный — казался мне обиталищем таинственных теней: они нашептывали мне о семейных секретах и интригах, подлежащих забвению, намекали на подстерегающие меня здесь опасности, но умалчивали о столь необходимом надежном покое. Это был дом моей покойной матери. Тот самый желанный дом, который манил меня, когда я ютилась в лачуге в горах Уиллиса, взывая громко и сладостно и будоража в детском воображении грезы о счастье. В радужных мечтах виделся мне сказочный золотой горшочек, наполненный семейной любовью и заботой, чудилось волшебное ожерелье из жемчужин мудрости, просвещения и светского воспитания (ожерелье защитит меня от обид, насмешек и злословия). И я, подобно невесте, с трепетом ожидала всех этих чудес и наград, но они не торопились явиться. Даже теперь, когда я сидела в ее спальне на ее кровати, рой едва различимых звуков и шорохов будил во мне все те же тревожные мысли, которые всегда рождались в темных глубинах моего сознания.

Почему мама убежала из этого дома?

Много лет назад моя бедная бабушка привела меня ночью на скованное зимней стужей кладбище и возле могилы моей матери поведала, что я вовсе не первый ребенок Сары, а дочь красавицы по имени Ли, убежавшей из Бостона.

Бедная моя бабушка, со своим наивным, невежественным умом и доверчивой душой! Она всем сердцем надеялась, что ее младший сынок Люк рано или поздно выбьется в люди и возвысит поруганную и всеми презираемую фамилию Кастил.

«Подонки никогда не станут добропорядочными людьми, — гулко, словно бой церковных колоколов, звучало в окружающей меня немой темноте. — Ни одному из них не суждено выбиться в люди…» И я невольно зажимала уши, чтобы не слышать этого.

Когда-нибудь бабушка сможет мною гордиться, хотя она уже и мертва. В один прекрасный день, увенчанная успехами, я непременно вернусь в Уиллис и, преклонив колени у ее могилы, произнесу слова, которые сделают бабушку счастливее, чем она была при жизни. И бабушка улыбнется мне с небес — в этом я не сомневалась — и возрадуется, узнав, что наконец-то хоть кто-то из Кастилов окончил школу и колледж…

Сколь же наивна и простодушна была я сама, вынашивая подобные мечты!

Все произошло необыкновенно стремительно — и посадка самолета, и сутолока в многолюдном зале аэропорта возле багажной карусели, с которой я подхватила два своих голубых чемодана, показавшихся мне вдруг удивительно тяжелыми, и первые робкие шаги в зал ожидания, где я ощутила растерянность и тревогу.