Осторожно приотворив ее, я застыла, боясь шелохнуться, и некоторое время слушала радостное пение под аккомпанемент пианино. Наконец, собравшись с духом, вошла внутрь просторного помещения, где пятнадцать детей, примерно в возрасте от десяти до двенадцати лет, пели стоя, держа в руках книгу церковных гимнов.

Кейт и Наша Джейн стояли рядышком, глядя в одну книгу, в восторге не столько от самого божественного песнопения, сколько от возможности громко выразить себя. Глядя на их счастливые лица, говорящие о здоровом теле и духе, на их хорошую одежду, я невольно расплакалась от умиления, благодаря Бога за то, что дожила до этой долгожданной минуты.

Ножки моих братца и сестрички, когда-то худенькие и слабенькие, окрепли и загорели, бледненькие сморщенные личики округлились и светились здоровьем и радостью, розовые губки улыбались, а в глазах не было и тени былой грусти и тоски от холода и голода. И, глядя на них, я почувствовала, как, озаренные светом, исходящим от этих милых существ, покидают меня темные воспоминания.

Хор умолк, дети расселись по деревянным креслам второго ряда и убрали книги гимнов в кармашки на спинках свободных кресел первого ряда. Спрятавшись за квадратной колонной, как мне велела миссис Роулингс, я наблюдала, тихонько плача и смеясь от радости, как Наша Джейн расправляет складки миленького бело-розового платья, довольная собой и своим нарядом. Она старалась держаться, как настоящая юная леди: сидела, плотно сдвинув загорелые коленки, выглядывающие из-под подола, и гордо держала голову с искусно уложенными волосами, ниспадающими почти до плеч и закрученными в очаровательные колечки.

Девочка слегка повернулась, и я заметила у нее на лбу умело сделанную челку. Когда нам с Фанни было по десять лет, никто так не ухаживал за нашими волосами. Нет, Наша Джейн выглядела замечательно и была полна здоровья и жизненной силы.

Сидящий рядом с ней Кейт с серьезным лицом слушал учительницу, рассказывающую историю о юноше по имени Давид, который камнем, пущенным из пращи, сразил наповал великана.

Это была одна из моих любимых библейских историй, я всегда считала, что камень не случайно попал точно в цель, ибо Господь был на стороне Давида, а не Голиафа. Но теперь я не слушала учительницу, впившись взглядом в Кейта. На нем были длинные белые брючки, в тон белой рубашке с голубой бабочкой под воротничком, и ярко-синий летний пиджачок. Вид у Кейта, как и у его младшей сестренки, тоже был цветущий.