Я чувствовала себя заметно повзрослевшей со времени моего вылета в сентябре из Западной Виргинии почти год тому назад. За это время я закончила среднюю школу, была зачислена в колледж и встретила мужчину, достойного моей любви, потому что он действительно нуждался в ней, а не притворялся из жалости, как Логан. Я обратила внимание на то, что другие пассажиры одеты гораздо проще и скромнее, чем я, щеголяющая в бледно-голубом брючном костюме, стоившем столько же, сколько тратила на питание семья Кастилов в течение года.

Оказавшись высоко над землей и глядя на густые облака в иллюминатор, я почувствовала себя проснувшейся от долгого сна, в котором пребывала с первого дня в усадьбе Фартинггейл.

Меня теперь окружал реальный мир, где шестидесятилетние дамы не выглядели, как тридцатилетние, и никто, даже из летевших вместе со мной первым классом, не старался казаться чересчур утонченным и элегантным. В салоне туристического класса плакали дети. И впервые я осознала, что все это время находилась под впечатлением и влиянием громадного особняка Фартинггейл и его обитателей. Даже в Уинтерхевен его щупальца не выпускали меня, напоминая, кто на самом деле контролирует мою жизнь. Закрыв глаза, я мысленно помолилась за скорое выздоровление Троя. Он слишком долго прожил в этом дворце притворства, и его коттедж за лабиринтом, как я теперь уже понимала, был вовсе не укрытием от царящей в этом замке фальши, а всего лишь флигелем, насквозь пропитанным тем же духом.

Прибыв в Балтимор, я обнаружила, что Тони заказал для меня номер в гостинице, и мысленно поблагодарила его за это, одновременно отметив, как я заблуждалась, думая, что мне удалось вырваться из цепких щупальцев замка Фартинггейл: даже теперь я находилась под его неусыпным оком, о чем красноречиво свидетельствовал лимузин с шофером, поджидавший меня.

Нет, Хевен Ли Кастил, тебе не выпутаться из этих сетей!

— Ты сама будешь договариваться с Роулингсами о встрече, — предупредил меня Тони перед моим отъездом. — Не думаю, что они легко согласятся отдать тебе своих усыновленных малышей. К тому же и сами дети уже могли привыкнуть к ним и к своей новой жизни. Не забывай, ты уже больше не Кастил, ты одна из нас, Хевен!

Но я всегда останусь одной из Кастилов, думала я, направляясь после завтрака в ресторане к телефону, чтобы позвонить Роулингсам.

Мне рисовались картины моей радостной встречи с братишкой и сестренкой: Кейт и Наша Джейн несомненно придут в восторг, увидев меня.

Лицо Нашей Джейн засветится от счастья, и она бросится навстречу, тоненьким голосочком выкрикивая мое имя. Я приму ее в свои объятия и расплачусь от умиления, а она — от того, что я нашла ее и, значит, все еще помню и люблю.

Следом за сестрой ко мне застенчиво подойдет и маленький Кейт.