Я обернулась, опасаясь потерять Паулине из виду хоть на миг. Сделала шаг назад, ещё цепляясь за остатки сомнений. Отдирая от себя последние нити, что связывали с тем миром, откуда меня выбросили, как ненужный мусор. Глаза щипало от слёз, а в груди жгло – уже не от нехватки воздуха, а от растёкшейся по телу недостающей части силы Знака. И символы эти пульсировали под кожей. Я невольно посмотрела на свои руки – изнутри они светились бледными серебряными вкраплениями. И тут заметила на безымянном пальце узорную полоску своего обручального кольца. Странно, что она осталась отметиной на этом временном неопределённом облике между мирами.

Я сделала один шаг и другой, всё ещё находясь под защитой Стражей, которые дотягивались до меня сквозь это безвременье. И чем дальше я отходила от светлого прямоугольника зеркала, ослепительно сияющего, но холодного и неприветливого, тем легче становилось идти.

– Я держу вас, – на сей раз голос Лоссера раздался где-то совсем рядом. Коснулось меня его тепло, как протянутая в желании помочь ладонь. – Если вы готовы вернуться, то…

Не знаю, сколько я ещё ворочалась в липкой невесомости, вяло барахтаясь, как тонущая в смоле муха.

Казалось, что вот-вот время застынет янтарём и я навсегда останусь здесь, так и не обретя больше никакой жизни, никакого тела. Никого, кто был мне близок и необходим. Страшная боль потери того, что занимало большую часть души, словно разрывала на куски – ясное осознание того, что я не сделала того, что могла. Просто выбрала иной путь. И шла по нему, а колени до сих пор подкашивались от сомнений, что я не справлюсь. Не сумею влиться в другую жизнь до конца.

Сколько длилось это мучение – я не могла понять, перекатывая и перекатывая тяжёлые, как огромный булыжник, мысли.

Рваные, острые.

Я ушла. Совсем ушла из того мира, что был мне привычен. Нет возврата. Никогда не будет.

Но смятение, что ещё продолжало колотиться по всему телу, помалу начало стихать. Каждый раз, как я касалась подушечкой большого пальца горячего клейма своего обручального кольца. Ощущала его узоры и единство с моей кожей.

Нет, я поступила правильно. Я сделала даже больше, чем могла подумать.

– Поли… – тихий шёпот коснулся разума.

И я явственно ощутила, как чья-то тяжёлая ладонь гладит меня по волосам.

Медленно, размеренно. Но не убаюкивает почему-то, а наоборот – с каждым прикосновением выдёргивает в реальность всё больше. Я заворочалась – меня попытались успокоить, слегка придавливая плечи к твёрдому ложу. И тут на меня навалилось ощущение лёгкого жжения по всему телу – до самых кончиков пальцев, внутри – по всем волокнам мышц, по бёдрам и между ними. Странно волнующее, непривычное, словно я наконец обрела себя после долгой разлуки и теперь заново вплавлялась в своё тело.