Мы соединились торопливо, освободившись от одежды не больше необходимого. Короткими рваными рывками. Жарко дыша, цепляясь друг за друга. Вжимаясь так тесно, словно никакая на свете сила больше не сумеет нас разделить.

А когда я металась под мужем в сладких вспышках удовольствия, вдруг защипало порез на моей ладони. Он закровоточил, пачкая рукав Хилберта, за который я отчаянно держалась, будто могла упасть с земли куда-то ещё. Я поднесла ладонь к лицу ближе, но йонкер поймал моё запястье и медленно провёл по ранке языком, глядя мне в глаза, помалу останавливаясь, завершая эту жаркую битву тел моим безоговорочным поражением.

И я почувствовала вдруг, как растворяюсь в нём. Как проникаю между его клеток своими, переплетаясь, мельчайшими взрывами разрушая тонкую корку, вскрывая внутри его что-то новое. Ослепительное и сильное, как рождённое только что живое существо. А может быть – целая звезда, которая одарит светом многих, кто осмелится подойти ближе.

Хилберт приоткрыл губы, как будто воздухом подавился. До боли стискивая мою руку пальцами, не в силах отпустить. Словно на мгновение перестал владеть своим телом.

Его дыхание стало редким и отрывистым – он чуть откинул голову, разогреваясь, словно котёл с кипятком внутри. Показалось, моё запястье сейчас начнёт плавиться. Ладонь защекотало приятно, почти неощутимо, и, развернув её к себе, я с нарастающим удивлением заметила, как порез на моих глазах затянулся.

– Я буду оберегать тебя, – словно в трансе, проговорил Хилберт, подняв голову к своду старого храма оудов, под которым лилось водопадом, не достигая земли, сияние силы Стражей. – Свой Ключ, свою жену, свою любовь. Даю слово, что ты никогда больше не пожалеешь, что однажды вышла за меня замуж.

Он опустил на меня взгляд. Сияющий, наполненный невыразимыми чувствами. Непостижимой силой. Как такое могло случиться? Что миг раскрытия сил в Страже произошёл не в Пустынном Храме? А вот так. Просто при нашей близости. Я хотела узнать ответ на этот вопрос, но понимала, что Хилберт сейчас, слегка оглушённый, словно пьяный, не сумеет объяснить мне толково.

Мы полежали ещё немного, пока он не пошевелился первым. А потом встали осторожно, будто теперь нам нужно было заново привыкать к ощущениям собственных тел.

С одной стороны, казалось, что ничего не изменилось. А с другой – абсолютно всё вокруг стало другим.

– Сколько мы пробыли здесь? – всё же решилась спросить я, хоть и боялась нарушить особое настроение мужа.

– Почти сутки. Ты долго не приходила в себя. И гнала меня. И плакала, – он внимательно посмотрел на меня. – Мне было страшно. Правда.

Я улыбнулась недоверчиво, но взгляд Хилберта был таким серьёзным, что стало не по себе. Держась за руки, мы вышли наружу: оказалось, только светает.