– Ты совсем другая, Поли, – ровное бормотание, как будто кто-то разговаривал с человеком, лежащим в коме, снова оторвало меня от изучения собственных чувств.

И каждая клеточка тела отозвалась на этот голос. Кажется, даже вспыхнуло непроизвольное желание, заставляя легонько содрогнуться.

– Другая? – Я едва разлепила губы, ещё не приходя в себя окончательно, не понимая, сплю или говорю наяву.

– Я видел тебя. Ты прекрасна.

Кажется, до меня начало доходить. Я открыла глаза и сощурилась от сине-зелёного сияния под высоченным сводом храма. Всё тем же сводом, который видела до того, как начался ритуал.

И только потом смогла сфокусироваться на лице, что было так близко перед моим. Хилберт улыбнулся. Я медленно подняла руку и кончиками пальцев очертила собственный нос, губы, подбородок. Нет, это лицо Паулине. Хотя теперь уже моё – я привыкла.

– Как ты меня видел? – Я положила ладонь на плечо мужа, чуть шевельнулась и поняла, что до сих пор лежу на том самом алтаре.

Но вокруг, кроме Хилберта, никого нет. Ни единой души. Тишина такая плотная, что хоть ложкой её помешивай. И сияние это, как в Пустынном Храме, не даёт покоя.

Откуда оно здесь? Ведь не было.

– Когда мы с Дине поддерживали тебя, я ненадолго увидел тебя там, у грани миров, – тихо пояснил Хилберт, как будто опасался, что слишком громкий голос может расколоть меня на части, точно хрустальную.

– Не надо льстить мне. – Я покачала головой, легонько сжимая пальцами его плечо.

– Я не лгу. Ты прекрасна, Поли. В любом теле прекрасна. Но в этом тебя видеть всё же привычнее. – Он чуть прищурился.

И от этого хитроватого взгляда кожу словно раскалённой сеткой накрыло. Запекло мышцы, лицо, кончики пальцев.

– Ты нужен мне. Сейчас.

Я приподняла голову и прижалась губами к губам Хилберта. Ещё плохо соображая, но ясно осознавая теперь, что случилось. Что я оставила свой мир навсегда и приняла этот, жестокий, иногда мрачный и, несомненно, опасный, – как новый дом. Потому что не важно, где быть. Главное, чтобы рядом был он. Тот, кто целовал меня в ответ с нарастающим напором. Кто гладил меня между ног поверх ткани, вынуждая податься ему навстречу бёдрами.

Каждый раз я сходила с ума рядом с ним. И всё остальное меркло.

Хилберт бросил на пол рядом с алтарём свой плащ и опустил меня на него, бережно обхватив руками.

Я как обезумевшая стаскивала с него штаны, пока он пытался уложить меня удобнее на земляном ложе, только слегка более мягком, чем каменное. Мы целовались беспрестанно, тихо урча друг другу в губы, боясь разомкнуться хоть на мгновение. Полная сила Ключа, словно спятившая змея, носилась по моему телу, желая найти выход немедленно, жгла, подгоняла, заставляла раскидывать колени в ожидании, когда мой муж, мой Страж, наконец возьмёт меня.