Он неспешно, с ощутимым нажимом погладил мои плечи, нависая надо мной, будто силой мысли желая уложить меня на эту твёрдую постель. И, чёрт возьми, я готова была это сделать.

– Я люблю тебя, Поли, – прошептал он, касаясь ещё своими губами моих. – Если бы я мог пройти через миры…

– Просто будь сейчас здесь. Со мной. Иначе я умру. Если хоть шаг назад сделаешь.

Я замолчала, заметив про себя, что, может, этому миру моя душа и не принадлежит, а вот Хилберту – опасно большая её часть. И грядущее расставание вырвет из неё кусок, который не залечить. Никогда. Я поймала пальцами лицо мужа, сжала, впиваясь в щёки и глядя в хмурую бездну его глаз.

И он понял всё, кажется. Смял плечи ещё сильнее и вновь завладел ртом, опускаясь коленом на постель, подминая меня под себя. Как мы освобождались от остальной одежды, я не смогла бы вспомнить теперь и под пытками. Только поняла уже, как прижалась обнажённой кожей к его, чувствуя твёрдую плоть между своих ног. Он развёл мои колени, скользнул ладонями вниз, разглядывая всю меня. И одним взглядом словно проникая под кожу, лаская бесстыднее, чем руками. Меня будто утопили в тёплом молоке прикосновения его губ к груди и животу. Его настойчивых пальцев – к нежной коже бёдер и между ними – мягких, неспешных, вынимающих из глубин женской сущности всё самое сокровенное, самые жаркие всполохи желания. Они разливались по телу, заставляя меня выгибаться, цепляться за его руки, волосы и плечи. А потом я подтолкнула Хилберта слегка, давая понять, что хочу, чтобы он подчинился. Миг сопротивления. Недоумение в его глазах, пьяных и слегка сумасшедших. Я нависла над ним, упираясь ладонями в ложе, глядя сверху на моего поверженного хищника. Хилберт улыбнулся, приподнял голову, ловя губами твёрдую бусину соска – вобрал сильнее, – и по спине пронеслось тончайшее покалывание.

Я обхватила его подбородок пальцами, сдавливая, чувствуя колючую щетину, и опустила вновь на подушку. Приняла его в себя, мягко прижимаясь бёдрами. Глотая его тихий рык вместе с поцелуем, будто вино.

Медленно покачиваясь, начала двигаться, стискивая Хилберта коленями, впиваясь пальцами в твёрдую грудь. Под кожей его звенели от напряжения стальные волокна мышц.

Его ладони бережно сминали талию, спускались ниже, поглаживая и короткими движениями насаживая на него чуть резче.

Не знаю, в какой миг я потеряла контроль над собой, переступила через грань разума, желая вобрать его полнее, чаще – до самого конца. Когда прогнулась назад, упираясь руками в постель за спиной – и вновь оказалась под Хилбертом. Теперь он двигался медленно, заставляя чувствовать его так остро – всего. После бешеного ритма – до сладких содроганий, мучительно неспешно и глубоко.