– Когда Бутковы поняли, что Марининой земли им не видать, они подняли такой визг – ты и вообразить не можешь! – Беломестова налила третью стопку, на этот раз не предлагая Маше, и проглотила, словно воду. – Я думала, Альбертовна набросится и выдерет ей половину шевелюры, ждала драку с минуты на минуту. Но Марина была не из тех, на кого можно орать безнаказанно. Она переорала нашу Вику влегкую! Как начала перечислять, что они присваивали после соседей…

Она запнулась, взглянула на Машу с тревогой.

Маша сделала вид, что пропустила ее последние слова мимо ушей. Струна, державшая ее в напряжении последние полчаса, заметно ослабла: если бы Беломестова собиралась ее застрелить, она не стала бы волноваться, что выболтала лишнее.

"

"– В общем, за Бутковыми обоими много всякого водилось, – скороговоркой закончила Полина Ильинична. – Пахомовой и Кулибабе Марина тоже напоследок раздала по оплеухе. Я не в буквально смысле, ты понимаешь… – Маша кивнула. – Тамару осадила одной фразой, когда та начала стыдить ее насчет Корниловых. Сказала: у тебя с головой не в порядке, будешь выступать – стукну куда следует, внучку быстро изымут, а тебя в психушку отправят.

Тамаре в юности доводилось лежать в психдиспансере… Она это хорошо запомнила, ей хватило.

– Какой у нее диагноз? – быстро спросила Маша.

– С мертвецами разговаривает, вот какой у нее диагноз, – отрезала Полина Ильинична. – Видит всякое… странное. Тут половина жителей это видит, просто молчит в тряпочку, вот и ходит нелеченая. А Кулибабе Марина заявила, что та и вовсе права голоса не имеет. Отец с матерью ее похоронены подо Львовом. Кулибаба их давно не навещала. Возраст, здоровье, – сама понимаешь.

Марина предложила ей возвращаться к себе, там и подыхать. У тебя, говорит, ни стыда, ни совести, на родительские могилы наплевала, а еще лезешь со своим бесценным мнением, кому можно жить в Таволге, кому нет. В общем, Марина всех нас разметала, будто оловянных солдатиков, и стоит красивая, зубы скалит, как необъезженная лошадь. До меня только тогда дошло, до чего тошно ей было с нами. Думаю, она давно готовила это выступление. Иногда у нее были нечаянные взрывы, будто вулкан извергался… Но не в тот раз. Тот раз был запланированным. Она прямо дирижировала всеми нами. Ух! Волосы разметались по плечам, на щеках румянец. Да, давно она этого ждала, – повторила Полина Ильинична и замолчала.

– А что потом?

Беломестова налила себе и Маше, но пить не стала.

– Марина постояла, поулыбалась, подошла к столу и взяла чью-то стопку. Двигалась, точно актриса на сцене. А мы, значит, то ли зрители, то ли, как бы это сказать… – Она запнулась, ища слово.

– Массовка?

– Точно, массовка. Все говорили хором, вернее, скулили, будто побитые собаки.