Он тоже подумал, что увещеванием сможет чего-то добиться. Не понимал, что Марина уже все решила. Начал было говорить спокойно, взвешенно, как привык, но она его прервала на полуслове и выступила с речью. Ох, что она ему наговорила… – Полина Ильинична схватилась за голову. – Язык не поворачивается повторить! Такая гадость!.. Он совсем с лица спал.

– Я не понимаю, каких гадостей можно наговорить Валентину Борисовичу, – недоуменно сказала Маша.

– Марина – гадюка: куснула и отползла, а яд распространился по телу. «Вы, – говорит, – Валентин Борисович, трус и больше всего боитесь сдохнуть в одиночестве.

Грош цена всей вашей доброте! О других вы заботитесь, потому что переживаете: вдруг мы поразъедемся и вам придется куковать в Таволге одному». Он ей, видно, неосторожно признался в своих страхах. Валентин у нас человек доверчивый. Марина и по супруге его покойной прошлась. «Ищете, – говорит, – дружбы, чтобы за вами ухаживали, когда начнете гнить в постели, а сами от собственной жены нос воротили, брезговали. Ну, теперь расплачивайтесь!»

– Он правда воротил?

– Да кто ж его знает.

Может, и воротил. Грех небольшой. У Марины ни близких, ни родных, поэтому ей неоткуда знать, что в человеке рядом с самой чистой любовью может размещаться столько грязи, что хватит на стадо свиней. Жена Колыванова умерла в больнице, это он уговорил ее туда лечь. За две недели ни разу не навестил. Ты в него камень кинешь за это? Я не кину. Любил он ее, а что уж между ними перед ее смертью было, за это он пускай сам отвечает перед Господом, я ему не судья. В общем, Валя сел на стульчик в уголке и притих, только губами шлепал. Он, конечно, сам дурачина и получил по заслугам, – непоследовательно заключила Беломестова. – Надо было раньше думать, с кем чесать языком! Распахнул душу, старый болван! Ну, на нем Марина только разгонялась.

– Следующими были Бутковы? – догадалась Маша.

– Альбертовна, да. Ох и наслушались мы! Оказывается, Марина пообещала продать им свою землю. Поклялась! – Полина Ильинична восхищенно покачала головой. – Ну какая дрянь хитрющая, а! Они год копили деньги, стелились перед ней, разве что задницу ей не вытирали. Я еще гадала, отчего они с Мариной такими друзьями заделались.

Она ими вертела как хотела, помыкала, а они ей ни словечком не могли возразить. Тоже, значит, в оборот их взяла, вроде как Колыванова, только на другой манер.

– Зачем им именно ее участок? Здесь можно занять любой.

– Альбертовна вбила в голову, что Маринин дом как-то правильно расположен, по фэн-шую. Вроде как творческие потоки там лучше распределяются. Или что-то в этом духе.

Марина озадаченно уставилась на Беломестову, но та говорила всерьез.