– Они уже заходили ко мне сегодня. Если бы вы видели их рожи, Полина Ильинична… В общем, не с добром они приходили, можете мне поверить. А знаете, что любопытно? Я испугалась, когда увидела их, и позвонила Колыванову, предупредила, чтобы сидел дома и не высовывался… И вот, представьте себе, Валентин Борисович ни капли не удивился. Совсем. Он как будто ожидал, что рано или поздно Бутковы придут его убивать. Что очень странно, логично было бы, если бы наоборот…

– Что наоборот? – хрипло спросила Беломестова.

– Ну, Валентин Борисович придет по их душу. А не они по его.

– Это с какой стати?

– Колыванов признался, что он убил Марину.

– Он так сказал?

Полина Ильинична сделала шаг вперед. Маша подумала, что она сокращает дистанцию для выстрела, но Беломестова только вгляделась в нее, наморщив лоб. «Да ведь она не очень хорошо видит, – подумала Маша. – А тут еще света нет». Потемнело так сильно, словно на Таволгу раньше времени опустились сумерки.

– Вы думаете, он сказал неправду? – ответила она вопросом на вопрос.

Беломестова горько усмехнулась. Затем засмеялась. Плохой это был смех – так смеются только отчаявшиеся люди.

– Бедолага, – пробормотала она наконец. – Самый совестливый из нас… Совестливым всегда тяжко. Что еще он сказал?

– Ничего, – коротко ответила Маша.

– Ты что, боишься, что я его… – возмущенно начала Беломестова.

– Он ничего не сказал, – оборвала ее Маша. Положение человека, находящегося под прицелом, дает некоторые преимущества: в частности, она совершенно не боялась показаться невежливой. – У него амнезия. Он не помнит ни единого события, кроме того, что убил Марину. Правда, как именно это сделал, он тоже не помнит.

Какую-то долю секунды ей казалось, что Беломестова разрыдается.

«Плачущий человек с ружьем – это плохое сочетание», – предостерег Макар."

"– Полина Ильинична, можно мне воды? – попросила она.

Беломестова наклонилась, положила карабин на пол. Отвернулась от Маши, достала чашку, налила воды из чайника, поставила чашку перед ней на стол. В последний момент рука у нее дрогнула, и вода плеснула на скатерть. Некоторое время обе женщины смотрели на лужицу.

– Я вытру, – опередила Беломестову Маша.

Поднялась, взяла мочалку, отжала над раковиной, стоя спиной к старосте.

– Поперек хозяйки лезешь, – упрекнула Полина Ильинична. – Я бы вытерла.

Маша отпила воды. Карабин лежал на полу, Беломестова возвышалась над ним.

– Спасибо, Полина Ильинична. – Маша перевела дух. – Вода у вас сказочная. Давайте вы не будете в меня стрелять, это как-то очень глупо.

– Так ведь и я не особо умная, Машенька, – в тон ей отозвалась Беломестова.

– Вы? Вы очень умная, – искренне сказала Маша.