"Энн Шайн

""Не"" нужная

ПРОЛОГ

Я слышала отдалённые голоса, но разобрать их получалось с трудом. В голове всё шумело, во рту пересохло, а разум напоминал кисель, в котором все мысли вязли.

С трудом распахнув глаза, увидела белый потолок с простенькой люстрой и голые стены, возле одной из которых наблюдался стол со стульями и двухдверный шкаф.

«Я не дома…» — пришло осознание, а следом за ним…

От нахлынувших воспоминаний, выбивающих воздух из лёгких, я всхлипнула, чувствуя, как рыдания подкатывают к горлу.

«Мой малыш… Мой маленький… Они же… Врачам удалось его спасти? Господи, пожалуйста…» — молила я, глотая жгучие слёзы.

— Мне очень жаль, — донёсся приглушённый голос из коридора, — но у Леры случился выкидыш.

От услышанного перед глазами всё поплыло, и я, пошатываясь, приподнялась на локтях, сама не понимая, зачем это делаю.

Меня всю трясло, дыхания не хватало, но я упрямо пыталась принять вертикальное положение, чтобы… А что, собственно, чтобы? Я и сама не знала ответ на этот вопрос.

Между ног ощущалась прокладка, и стоило только встать, как из меня вытекло горячее, разрывая душу в клочья.

""Кровь…"" — я захлёбывалась бесшумными рыданиями, всем сердцем желая, чтобы происходящее оказалось кошмарным сном, но, увы, это была реальность, обрёкшая меня на вечные страдания.

Шаг…

Слабость в теле так и клонила к полу, но я отчаянно продолжала передвигать ногами, направляясь к слегка приоткрытой двери, за которой, как раз и происходил разговор, вырвавший меня из наркозного забытья.

Ещё шаг…

Моё тело страдало от потери малыша, отдаваясь лёгкой болью внизу живота, но душа страдала от этого в тысячу раз сильнее.

— Ну? — донеслось самодовольное из коридора.

Сразу узнала, кому принадлежит этот надменный голос — моей свекрови Любовь Ивановне, женщине, невзлюбившей меня с первого взгляда.

— Что я тебе говорила, сын? — продолжала она, будто наслаждаясь моментом и радуясь тому, что я потеряла самое драгоценное в своей жизни. — Ты привёл в дом никчёмную девушку, которая даже ребёнка выносить не смогла!

Задыхаясь от накативших эмоций, прижала ладонь к низу живота, где до недавнего времени развивался наш с Максом малыш. Хотелось реветь в голос.

«Как? Как можно быть настолько бессердечной женщиной? Да, она ненавидит меня, постоянно придирается по поводу и без, но ребёнок… Причём здесь ребёнок?»

— Теперь-то, — брызгалась ядом свекровь, — когда она с тобой ничем не связана, может, выставишь её за дверь?

«Что? — сердце больно сжалось от услышанного. — Макс не станет вас слушать! Он любит меня! — хотелось крикнуть ей, но… мой супруг почему-то молчал, не спеша возражать своей матери. — Ответь же ей! — молила его мысленно.