Что она любит, что ненавидит, какие читает книги и какую любит еду. Ничего не узнает.

Он и держался, потому что хотел узнать.

А после плац накрыло ветром и с неба спустилась драконица с крыльями, красными, как кровь. Его прекрасная Виве была во второй форме оборота и что-то делала своей магией. Что-то настолько страшное и прекрасное, что он доверчиво шагнул ей навстречу. Дозволил коснуться заколки, вытащить и развеять пеплом. И даже причиненная боль была сладкой, как сахар и очень важной.

Его беспокойные пальцы плели все новые ловушки, но Виве уничтожала их светом, разбивала темные артефакты, как детские игрушки, и шла вперед, и Милош отступал, пока, наконец, не упал перед ней на колени.

— Виве… Не бросай меня здесь одного…

У Аша никогда не было в голове сантиментов, но здесь и у него что-то дрогнуло. Виве сделала его сильным, но одновременно Виве сделала его слабым. Научила видеть любую ситуацию со всех сторон. И вот прямо сейчас, с этой стороны калека не был преступником. Калека, вроде как, был жертвой.

— Боги не лгут, — тихо сказала Виве.

Погладила Милоша по волосам, как выпавшего из гнезда птенца, а после что-то сделала. Сложила пальцы особым способом и потянула из груди Милоша нечто, похожее на скарабея, маслянисто поблескивающего жуковым хитином. Тот вспыхнул в ее руках, и калека осел на землю, запрокинув к так и непокоренному небу бледное лицо.

А следом осела и сама Виве.

Аш подхватил ее в последний момент и, тяжело развернув полузажившие крылья, взлетел к Гнезду под ликующий вой своих драконов.

— Фалаш пополнили твои камеры, — отчитался он весело, — Ифриты было сунулись, но увидели меня, извинились и ушли. Дареш… Ты видела. Рука у меня не повернулась его убить, а так, может, он встретит там свою Истинную.

— Встретит, — подтвердила Виве. — И Аш… Не мои камеры, а наши камеры. Мы же женаты, как ты утверждаешь.

Маленькая голенькая язвочка с самыми странными глазами в мире.

Аш подавил совершенно естественное желание затискать свою хвостатую девочку. Надо как-то постепенно погружать ее в семейную драконью жизнь. Поэтапно. А то читал он в архивах, как одна из иномирянок, чей путь лежал через опыты на плаху, выскочила за собственного дознавателя. На допросах и экспериментах держалась, как кремень, а когда на свадьбе, услышав про медовый год, упала в обморок. Тоже мужик в спешке женился, пока милая без сознания.

— Об истинности мне рассказала Фирре, — специально дождался, когда Виве возмущенно вскинется, чтобы полюбоваться сердитой мордашкой. — Я ее не пытал, не резал и даже не отсек драконий узел, — сообщил милостиво, гордясь выдержкой.

Потому что он очень хотел. Особенно на вторую неделю, когда Виве и не думала открывать глаза.