После, на миг прильнув к его груди, принудила жестами опустить меня на пол.

Тот растеряно отступил. Тень горечи скрыла его золотые глаза за ресницами. Я объясню ему все потом. Когда закончу.

Подошла к Дарешу, взяла за руку и строго спросила:

— Ты ведь больше не дракон?

Он равнодушно пожал плечами,

— Мой дракон мертв, — объяснил безэмоционально. — Последние годы черные руны сводили меня с ума, а после разрыва истинной связи стало хуже, и когда их вынули, дракон погиб.

— Дракон тебя спас ценой своей жизни, — объяснила строго и потянула его за руку. — Пойдем.

Дареш даже не спросил куда, просто послушно взял мою руку и пошел следом, безразлично оглядывая пространство.

На черноволосом рыцаре его глаза вспыхнули. Преображение было резким, словно в куклу на секунду вдохнули жизнь:

— Прости, друг. Подвел я тебя?

Позади раздалось едва ли не кошачье многоголосое шипение, что еще как подвел, и кабы не Раш, сидеть бы ему не в уютной зале, а в камере.

Черноволосый рыцарь, чье имя я пыталась отодвинуть от собственной памяти, как можно дальше, хмуро усмехнулся. После ткнул беловолосого больше-не-дракона в плечо.

— Истинность все оправдывает, — сказал хрипло.

Сказал, а посмотрел на меня. Желание не то шагнуть обратно в сон, не то вынырнуть на поверхность прошлось по коже сотней мурашек. Я поспешно дернула беловолосого и двинулась в сторону окна. В сторону старого сада, где стояла белая беседка, скрытая плющом и буйством цветущих роз.

— Виве, куда ты? — голос черноволосого рыцаря мгновенно изменился.

Стал нежным, как патока. И глаза зазолотились, словно в серое озеро упало солнце и разбилось на сотни, на тысячи осколков.

Он пристроился за нами шаг в шаг и не отставал ни на дюйм. Даже рукой махнул, чтобы за нами никто больше не следовал, но ахи и восклицания звучали в ушах, пока я окончательно не зашла во внутренний дворик.

Но едва открыла тайный вход в сокровищницу, рыцарь поймал меня за плечи. Прижал на секунду спиной к груди, и боль в груди набухла пытающимся прорваться бутоном. Я знала, что при незначительном усилии легко вспомню имя этого рыцаря, а следом вспомню боль, к которой не хочу возвращаться.

— Я вернусь, — сказала тяжело, когда стальное объятие усилилось.

Рыцарь понял. Коснулся на миг поцелуем волос и отпустил.

Беловолосый тип, к которому я испытывала сложную смесь неприязни, отвращения и жалости, послушно стоял рядом глазами в пол. И молчал, даже когда мы прошли сокровищницу насквозь и начали спуск ниже.

Под сокровищницей располагался старинный храм, в котором молились и взывали к богам Леяш.

Храм выглядел откровенно пугающе. Действительно старый, с земляным полом и деревянным алтарем и только статуя жуткого божественного нечто была выполнена из белого камня, сияющего в полутьме.