Упиваясь собственным гневом, я совсем неаккуратно хватаю её за предплечье. Смотрю по сторонам, разыскивая вблизи подходящую местность с меньшей концентрацией прохожих. В итоге тащу её за собой на парковочную зону. К своей машине. Мерьям успокаивается, и покорно следует за мной, не задавая вопросов.

Я снимаю авто с сигнализации, распахиваю пассажирскую дверь и буквально заталкиваю её внутрь. Сам оббегаю машину со стороны капота и, оказавшись в салоне, блокирую все двери, чтобы не убежала в случае чего.

— Я не могу понять! Не могу поверить! Не могу принять! Это жестоко, Мерьям! — я ору, хватаюсь за волосы, с корнями, со скальпом их вырвать желаю.

Меня разрывает от безумия, от правды, которую я ещё не слышал даже, но мне несложно представить, что я стал жертвой обмана и предательства. — Это так жестоко с твоей стороны, что я не знаю, что было бы лучше: если бы ты действительно оказалась мертва, или же больше не появлялась в моей жизни! Ты ведь знала?! Знала, куда шла сегодня! Так зачем ты явилась?! Не лучше было бы и дальше прикидываться покойницей!? У тебя ведь неплохо это получалось!

Прижавшись к спинке пассажирского кресла, Мерьям сидит, как в воду опущенная, как какая-то школьница, получившая на уроке двойку за успеваемость, а вовсе не как подлая обманщица и участница подстрекательств.

— Ты прав, я знала, что ты будешь на ужине. Я могла оставаться безучастной, просто я посчитала это своим единственным шансом, чтобы пролить свет на тот злополучный день, чтобы ты больше не чувствовал за собой вину, — горестно хлюпает она носом, начиная свою исповедь. — Но я никогда не прикидывалась покойницей! Отец был категорично настроен. Он был против нашего с тобой общения до настоящего момента.

Я понятия не имею, что могло заставить его передумать."

"Холодный расчёт. Жажда мести. Отсутствие совести. Ненасытная тяга к власти и стремление к господству. Можно перечислять до бесконечности причины, по которым он мог «передумать». Рифат желает управлять всеми жизнями, окружающими его. Он всех нас держит за дураков. Каждый его шаг хорошо продуман. Абсолютно каждый его ход — чётко спланированная операция, направленная на уничтожение противника. Осталось выяснить, куда будет направлен последний удар.

Интуиция подсказывает мне, что это ещё не конец. Есть ещё в запасе Рифата ходы. Главное, чтобы Диана с ребёнком держалась подальше от него, на остальное мне уже всё равно.

— Если это не инсценировка, то в тебе должна остаться дыра от пули! Должна же? Да, чёрт возьми! — надсаживаю я глотку, яростно буравя её взглядом. — Но я более, чем уверен, её нет у тебя! Нет ни малейшего следа, как не имеется в тебе ни капли совести!

— Эмир, послушай…

— Всё было ложью, постановкой! Ты стала рычагом.