Выйдя из ресторана на улицу, я не сразу перезваниваю Шаху. Держу палец на кнопке вызова, метаюсь из одной стороны в другую, как потерянный, успокаиваю нервишки. Мне нужен холодный разум, а пока в голове только каша.

Отойдя за угол, я всё-таки нажимаю на вызов, ровно через секунду Шах снимает трубку:

— Эмир, в чём дело? — на взводе он.  — «Птички» на исходной позиции, да и девчонки уже начали нервничать. Оплату требуют.

— Дай им аванс. Успокой их этим.

— А случилось-то что?

— Шах, случилось то, чего я никак не мог ожидать, — я не посвящаю его в саму суть. Не хватало ещё, чтобы Шах слетел с катушек.

Он главный исполнитель нашего плана, находящийся при этом в тени. — Лора сделала дело, будь наготове. Я сейчас вернусь за стол. Диана явится к тебе минуты через две.

— Понял. Занимаю позицию, — твёрдо он заявляет. — Тебя ждать?

Нисколько не раздумывая, я отвечаю:

— Конечно, я последую за вами. Догоню вас на точке отправки минут через тридцать. Я отправлюсь с Дианой! Я не брошу её, пока не буду уверен, что она в безопасности, а дальше… Дальше, как судьба распорядится.

— Правильное решение, — одобряет друг и как-то даже легче становится, что смог собрать себя в кучу, что я всё делаю правильно по его мнению.

 — Удачи нам всем! И конец связи.

Глотнув прохладного вечернего воздуха, я планирую вернуться за стол и ждать момента, когда можно будет прибегнут к кульминационному пункту нашего плана. Через минут десять я смоюсь под шумок. К этому времени Диана уже будет далеко отсюда.

Распахиваю тяжёлую дверь, ведущую прямиком в ресторан. Жду, пропуская мужчину с женщиной, а следом выходит призрак и останавливается так близко со мной… Я вздрагиваю, поскольку не успел ещё смириться с тем, что зря оплакивал её.

— Эмир, я знаю… Возможно, сейчас не самое лучшее время, но мне кажется нам надо поговорить, — опасаясь посмотреть на меня, нерешительно она произносит.

Мне нечего ей ответить. Голова раскалывается, в висках пульсирует пронзительная боль.

Потупив глаза в пол, я решаю избавить себя от её губительного воздействия, ограничившись лишь вздохом, в который я вкладываю максимум своего разочарования.

— Эмир, пожалуйста, не уходи. Поговори со мной, — перегородив единственный проход, Мерьям кладёт ладонь на мою грудь, отчего тело сжимается.

Она бегает расширенными зрачками по моему непроницаемому лицу, профессионально взывает к чувствам одной лишь мимикой и пленительным взглядом. В этот момент я начинаю жалеть, что не глух и не слеп. — Это всё, что я могу попросить у тебя. О чём-то большем я просить уже не вправе."

"Я наблюдаю в ней сожаление, но оно настолько запоздало, что совершенно не трогает меня. Разве что позднее раскаяние вызывает тупую боль в рёбрах, но мне и не с таким приходилось справляться.