– Ну, тогда все понятно, кстати, и балетные успехи тоже. Надо же, а мне всегда казалось, что господин Кольт занимается благотворительностью, помогает детским домам, строит храмы в бедной российской глубинке. Оказывается, вот куда уходят его честно нажитые капиталы!

Далее ведущий и гость гнусно захихикали.

Не успела Ольга Евгеньевна прокрутить в диктофоне отрывки записи утренних эфиров, зазвонил мобильный. В трубке что-то пролопотал траурный голос Наташи, затем загремел долгий матерный монолог Светика. Кольт спокойно слушал пару минут и узнал, что сегодня «Благочестивую» злобно поносили не только на культурной станции, но и сразу в двух ежедневных газетах.

Светик требовала крови. Она кричала так громко, что пришлось отвести трубку от уха и Ольга Евгеньевна стала невольным свидетелем семейной сцены. Умная воспитанная дама смотрела на хозяина с искренним сочувствием.

– Я через свои каналы пытаюсь определить, кто инициатор этой странной кампании, – сказала она, когда Кольт попрощался со Светиком и отключил телефон.

– Думаете, это кампания?

– Конечно, хотелось бы назвать это случайным стечением обстоятельств, но слишком все стремительно и агрессивно.

Это похоже на целенаправленную, продуманную травлю. Сейчас главное понять, кто и зачем ее санкционировал. У вас, Петр Борисович, есть какие-нибудь предположения?

Кольт молча пожал плечами и помотал головой.

– Может быть, фармацевт Брюзгалинд?

– О, Боже, нет, – слабо простонал Кольт.

Когда Ольга Евгеньевна ушла, он набрал номер хорошего своего знакомого, медиамагната. Ему принадлежал журнал, в котором должна была выйти злосчастная статья.

Мобильный не отвечал. Петр Борисович набрал служебный номер и услышал вежливое сожаление секретарши. Магната нет на месте, она непременно передаст, что Петр Борисович просил перезвонить как можно скорее."

"К обеду у Петра Борисовича разболелась голова. Все звуки стали сливаться в один омерзительный писк, тот самый, что пронзил ему ухо из трубки, когда он набрал номер Зубова. Тонкое титановое сверло все еще оставалось у него в мозгу.

Петр Борисович решил, что надо отвлечься, немного отдохнуть, и отправился обедать в закрытый клуб.

Место это было неизвестно даже вездесущей Наташе. В старинном особняке на Большой Никитской имели возможность расслабиться, побыть в одиночестве или провести конфиденциальную встречу самые важные государственные люди. Сюда не мог проникнуть никто из посторонних. Не было никакой вывески. Чтобы попасть внутрь, не требовалось ни удостоверений, ни денег. Гостей здесь знали в лицо. Каждый имел клубную карточку, на которую иногда переводил некоторую сумму.