Пришлось взять трубку.

Краузе неплохо говорил по-русски.

– Насколько обоснована версия, что пожар – дело рук фармацевта Брюзгалинда? – спросил он после короткого сухого приветствия.

– Это полнейшая чушь! – раздраженно выкрикнул Кольт.

– Видите ли, дорогой Петр, страховая компания упорно настаивает на возгорании из-за непотушенной сигареты, – невозмутимо стал объяснять Краузе, – если есть хотя бы малейшая возможность выдвинуть контраргумент, тем более что репутация Брюзгалинда вполне позволяет допустить подобные подозрения…

– Ни в коем случае! – перебил Петр Борисович.

 – Брюзгалинд совершенно ни при чем! Никакого поджога! Короткое замыкание! Горючие панели!

– Строительная фирма, которая занималась установкой электрооборудования, а также химический концерн, поставляющий блоки, прислали своих экспертов, и уверяю вас, они сделают все возможное, чтобы защитить свое доброе имя. Там ведь погиб человек, ваш эксперт госпожа Лукьянова, и таким образом дело о пожаре принимает весьма серьезный оборот. Концерн уже намекнул, что готов подать иск. Нанесение ущерба коммерческой репутации.

Совещание Кольт провел нервно и бестолково, перебивал, никого не мог дослушать до конца, качал ногой, барабанил пальцами по столешнице. Несколько раз даже громко выругался матом, чего никогда не позволял себе на совещаниях, тем более в присутствии подчиненных женщин. Одна из них, руководитель департамента общественных связей Ольга Евгеньевна, немолодая, энергичная, весьма умная дама, осталась в кабинете, когда все ушли. С ней наедине он немного успокоился, извинился, попросил секретаршу сварить кофе.

– Петр Борисович, у нас проблема. Я попыталась решить ее своими силами, но, к сожалению, не удалось.

Проблема правда оказалась неприятной. Около года назад известный журналист написал большую аналитическую статью об одном из опальных олигархов, который ныне отбывал тюремное заключение. Пафос статьи сводился к тому, что олигарх этот, конечно, не ангел, но другие еще хуже. В России за каждым солидным капиталом, нажитым в смутные девяностые, непременно тянется грязный кровавый след."

"Статейка написана была живо, ярко, убедительно.

Ничего особенного, нового и неожиданного в ней не было, если бы под «другими», которые «еще хуже», не разумелся один конкретный человек. Петр Борисович Кольт. Имя его было названо, биография пересказана весьма грамотно, но главное, журналист приплел Петра Борисовича к самому мерзкому из всех преступлений, приписываемых опальному олигарху. Это было заказное убийство. Олигарх якобы приказал уничтожить бывшего своего партнера и близкого друга.