Остаток пути Герда пересказывала свой разговор с полубезумным стариком Клаусом, смотрителем несуществующего музея. По выражению лица Данилова было ясно, что он слышит это уже не во второй, а в третий или четвертый раз. Он нарочно отстал от них.

– Ну как? Что вы об этом думаете? – спросила Герда, когда подошли к дому. – Микки весь день просидел за компьютером, копался в старых блокнотах и не желает ничего мне объяснить. Надеюсь, вам он объяснит. А я послушаю.

– Герда, вы действовали как профессиональный следователь, – сказал Зубов, – у меня просто нет слов.

Но вы уверены, что старик Клаус сможет повторить свои показания в полиции?

– Разумеется, нет! Вы разве не поняли? Он слегка не в своем уме. Здесь все считают его сумасшедшим. Даже если я сумею уговорить его пойти в полицию, никто ему не поверит.

– Вероятно, проблемы с головой у Клауса начались еще в детстве, – сказал Данилов, поднимаясь на крыльцо.

– Ничего подобного! – Герда открыла дверь, сначала сняла куртку с Данилова, повесила на плечики, потом разделась сама. – Клаус был нормальный до смерти Марты, его жены.

Они опять стали спорить.

Зубов поднялся наверх. Ему хотелось принять горячий душ и переодеться. Казалось, свитер, джинсы, футболка насквозь провоняли формалином. Он боялся взглянуть в большое зеркало. Вдруг опять там возникнет рыжий призрак?

«Ерунда. Это все у меня в голове. Это стресс. Я справлюсь. Я жив. Я теперь точно знаю, что Соня жива. И никакой пневмонии у меня не будет».

Он спустился в столовую. Герда разрезала специальным колесиком большую дымящуюся пиццу, при этом продолжала доказывать Данилову, что смотритель несуществующего музея не такой сумасшедший, как все думают.

– Ну, ладно, допустим, – кивнул Данилов, – но вы представьте на минуту, что пришлось пережить семилетнему мальчику, пока он сидел под пирсом, по шею в ледяной воде, а там, наверху, убивали его дедушку.

– Кто все-таки они были, эти люди? – спросил Зубов.

– Как кто? Нацисты, – ответила Герда.

– «Аненэрбе», – уточнил Данилов.

Герда положила им по куску пиццы, после некоторых размышлений взяла третью тарелку и шлепнула изрядный кусок для себя. На лице ее при этом читалось глубокое отвращение.

– Придется жевать подошву. Весь день во рту ни крошки. Микки, может, вы потрудитесь объяснить мне, что такое «Аненэрбе»?"

"– Изначально так назывался научный институт, созданный для изучения наследственных признаков. С тридцать пятого года он подчинялся Гиммлеру и его «Черному ордену» и превратился в академию оккультизма. К тридцать девятому это уже была целая сеть учреждений внутри СС, пятьдесят институтов. Руководил научно-магическим хозяйством профессор Вурст, специалист по древним культовым текстам.