– Полагаю, страх напрасный, – как можно мягче сказал он. – Это вам не грозит, да…

– В нынешнем деле я впервые боюсь ошибиться… Сильно ошибиться.

Аполлон Григорьевич прикинул: не пора ли разливать из склянки? И понял: время «Слезы жандарма» еще не пришло.

– Не узнаю вас, друг мой. Откуда робость? Уж не влюбились ли вы?

Сжав склянку, Ванзаров покрутил ее. Бесценную жидкость прорезал водоворот.

– Очевидное выглядит невероятным, а невероятное – очевидным, – сказал он, возвращая на место емкость.

– Не знаете, как пришить двух горничных с кухаркой к самоубийству Сверчкова? – спросил Лебедев, отодвигая склянку от греха подальше.

– Вот вам логическая цепочка. – Ванзаров открыл спичечный коробок и принялся выкладывать спички в ряд. – Серафима Иртемьева боялась сердечного приступа и умерла от него… Месье Калиосто боялся провала и провалился с треском… Сверчков боялся оружия и застрелился… Кухарка Лукерья боялась замерзнуть и легла спать на льду… Курочкин, который всегда боялся заснуть на посту, дремлет и ничего не видит… Нотариус Клокоцкий боится, только не признается…

– Каждый из нас чего-то боится в этом бренном мире, – изрек Лебедев и остался доволен собой.

"

"– Иртемьев фотографировал страх на лицах девушек, включая горничную и кухарку, – слабо замечая окружающее, продолжил Ванзаров. – До этого ходил в мертвецкую Максимилиановской лечебницы, чтобы что-то делать над телами недавно умерших…

Вот тут криминалист насторожился.

– Что именно он делал?

– Полагаю, фотографировал последний и самый сильный страх… Страх смерти. Нам с вами предстоит когда-нибудь его узнать. Умирающий, вероятно, боится смерти…

Аполлон Григорьевич, хоть и не был суеверен, на всякий случай плюнул через левое плечо.

Благо Ванзаров ничего не замечал, а лабораторный стол и не такое сносил.

– А горничные просто боялись Иртемьева и потому требовали с него денег, – сказал он.

Ванзаров взглянул уже осмысленным взглядом. Мыслительные тропинки закончились.

– Чем кончился опыт Погорельского по фотографированию мыслей?

Лебедев только рукой махнул.

– Полная чушь… А вот электрофотография руки кажется перспективной идеей…

– Иртемьев, как верный ученик доктора Барадюка, на этот счет был иного мнения… Он хотел идти вперед.

Говорят, изобрел некий прибор, который нужно было испытывать… Понимаете, Аполлон Григорьевич?

Понимал криминалист только то, что можно потрогать, вскрыть, пощупать или получить в виде осадка химической реакции. В чем он честно признался. И потребовал разъяснений. Ванзаров отмалчивался, разглядывая фотографии.

– Вы правы, электрофотография очень перспективный метод, – вдруг сказал он.