– Мы вернулись с прогулки, Иона Денисович объявил: у нас нет кухарки, будем пока заказывать обеды в кухмистерской…

– Это случилось дня три назад?

Мадам Иртемьева закатила глаза, как будто считая листы невидимого календаря.

– Нет, восемнадцатого… Да, точно, было же воскресенье… Мы отправились на прогулку…

– Расскажите про Лукерью, – попросил Ванзаров.

– Но я… почти с ней не общалась, – ответила Афина. – Вера, может, ты поможешь?

– Лукерья говорила, что приехала на заработки из Вологодской губернии…

– Про жениха рассказывала?

Ванзаров давно заметил, что слово «жених» на любую барышню действует как шампанское: глазки загораются, щечки вспыхивают, беседа заметно оживляется.

Вера не была исключением. Она заулыбалась.

– Говорила про какого-то Николая… Лукерья все мечтала, что выйдет за него замуж. Вот только денег накопят…

– Она боялась замерзнуть?

Простой логический вывод иногда кажется фокусом. Особенно барышням.

– Как вы догадались? – спросила Афина.

Ванзаров предпочел не раскрывать фокус. Но спросил подробности.

Оказывается, много лет назад, еще девчонкой, Лукерья в январскую стужу заблудилась в лесу.

Ее нашли чудом, полуживую отогрели. С тех пор она не выходила зимой на улицу, не накрутив на себя несколько теплых платков. Зимы и мороза терпеть не могла.

– Как же она в кладовую заходила, чтобы лед наколоть?

– С Ионой Денисовичем не поспоришь, – ответила Вера. – Попала под горячую руку и поплатилась…

– Афина Петровна, в гостиной стоит странная вещь, прикрытая черным платком. Знаете, что это такое? – спросил Ванзаров и по обмену взглядами между сестрами уже знал ответ.

– Нам не разрешалось смотреть, – ответила Афина, потупившись.

"

"Как известно, чем больше запрещать женщине, тем сильнее ей этого хочется. Наверняка хоть чуточку заглядывала. Предположение оказалось верным: мадам Иртемьева созналась в преступлении, то есть нарушении запрета. Но искренне не знала, зачем и для чего муж держал странный агрегат в доме. А спросить было нельзя. Как будто нарочно испытывал силу воли Афины и крепость данного слова. И не понимал, что подобный эксперимент с молодыми женами заранее обречен. Впрочем, как и со старыми.

– Неужели такие строгие порядки? – спросил Ванзаров.

– Иона Денисович никогда не оставлял нас дома одних, – ответила Вера. – Кроме прочего, нам было запрещено заходить в его кабинет.

Как видно, дом Иртемьев держал на запретах. Домострой какой-то. Стоило ради этого жениться на молоденькой девушке… Или для медиума-спирита все оправдывалось высокой целью?

– Часа через два дворник Аким поменяет замок на двери, – сказал Ванзаров.

Афина выразила бурное возмущение, сбросила плед и решительно встала.