Полковник Гуров и генерал Орлов, оба свежевыбритые, в парадных мундирах, спешившие на прием к министру, невольно умерили шаг и отыскали глазами источник странного шума.

Дверь в приемную заместителя министра Свирского была распахнута, и там на пороге разыгрывалась странная сцена. Какой-то невысокого роста гражданин в прекрасно сшитом костюме доказывал что-то самому Свирскому, да так эмоционально, что чуть ли не срывался при этом на крик. Он был предельно возбужден и плохо владел собой.

Свирский смотрел поверх его головы смущенно и терпеливо, точно разговаривал с душевнобольным и не знал, как от него отделаться. Однако сам держался весьма деликатно и совсем не повышал голоса. Секретарь Свирского, моложавый широкоплечий подполковник, стоял рядом, не вмешиваясь, но и не сводя глаз со странного посетителя ни на секунду.

А тот, видимо, был настолько обманут в своих лучших ожиданиях, что горячился все больше и переходил все рамки приличий и осторожности.

– Нет, я не понимаю, почему это министр вдруг не может меня принять! – натянутым как струна голосом, наверное, в сотый раз произносил он, пытаясь ухватить Свирского за пиджак. – Этого не может быть! Между прочим, мы лично знакомы…

– При чем тут это? Ну как вы не понимаете, Анатолий Федорович, – вздымая брови, втолковывал Свирский. – Это даже еще хуже, при сложившихся обстоятельствах… Поверьте, по-человечески я вам даже сочувствую, но в какое положение вы меня ставите? Ведь на вас заведено уголовное дело! Вы под следствием, понимаете? Вашей деятельностью занимается ФСБ! И в такой ситуации вы настаиваете на личной встрече с министром! Подумайте, как это будет выглядеть со стороны. Нет, это положительно невозможно! Да и, откровенно говоря, Анатолий Федорович, та позиция, которую вы заняли, мне совсем не близка. Совсем не близка! – замминистра поджал губы. – Сейчас, когда правительство придает особенное значение именно экологическим проблемам, вы делаете вид, что ничего особенного не произошло и те отходы, которыми вы отравили половину своей области, не более чем невинная шалость… А кроме того, не забывайте, на вас по-прежнему падает тень от трагической гибели Подгайского…

– Да пошли вы со своим Подгайским! – окончательно взорвался Воронков."

"Разумеется, это был он, собственной персоной, подрастерявший несколько прежнюю вальяжность и самоуверенность, но от этого не казавшийся менее опасным. «Впрочем, нервишки у него начинают уже сдавать, – подумал Гуров, с любопытством рассматривая нахохлившегося „химического короля“. – Наверное, здорово его прищучили. Все можно спрятать, но куда денешь кладбище химических отходов? Особенно когда твоих людей взяли там с поличным.