– Ты же всю эту жратву ему нес? Ну так пошли!

– Это… – замялся Легкоступов. – Может, вы один? Мне неудобно как-то. Все ж таки он вроде как благодетель мой.

– Строго говоря, это я твой благодетель, – заметил Гуров. – А Заварзин сейчас для тебя, как балласт – не сбросишь его, на дно пойдешь. А в одиночку я идти не могу, сам понимаешь. Мне ведь он не откроет. Чего доброго, еще и стрелять начнет.

– Может, – серьезно произнес Легкоступов."

"– Вот видишь, значит, без тебя мне никак! – сказал Гуров. – А чтобы нам совсем уж не страшно было, сейчас мы за товарищем в гостиницу зайдем. Бог, говорят, троицу любит.

– Да меня-то богу в любом виде не с руки любить, – вздохнул Легкоступов. – Уж слишком я, это… грешник большой!

– Ничего, – хлопнул его по плечу Гуров. – Для бога раскаявшийся грешник милее десяти праведников. А ведь ты у нас, того, раскаялся вроде?

– Окончательно и бесповоротно, – подтвердил воспрянувший духом Легкоступов.

Деревянный домик Легкоступова с покосившимся забором и висящей на одной петле калиткой угрюмо нарисовался в дождливых сумерках. Его подслеповатые окна были прикрыты ставнями, и сквозь щели не пробивалось ни единого луча света.

– Не представляю, чего он там делает, в этом гадюшнике, в темноте! – без обиняков заявил Крячко. – Тараканов нешто гоняет? У тебя, Легкоступов, есть тараканы?

– Куда же без них? – философски заметил бывший летчик.

– Небось и клопы водятся? – с живейшим интересом продолжил Крячко. – Жуть! Лева, я боюсь клопов!

– Кончай трепаться! – посоветовал Гуров. – Лучше присмотри себе местечко поукромнее. У тебя, Легкоступов, окна только на улицу выходят? Или можно каким другим путем из дома выбраться?

– В основном на улицу, – ответил Легкоступов. – Есть в задней комнатке еще окошко, но мелкое. Крупный мужчина в него не пролезет.

– Ясно, – сказал Гуров. – Заварзин у нас мужчина крупный. Значит, Стас, будешь за этими окнами следить. А мы с Борисом Владимировичем через парадный вход…

– Конечно, начальство всегда выбирает себе местечко потеплее, – проворчал Крячко. – Легко сказать – следить! А спецодежда? На улице не месяц май… Вона как хлещет!

– Для того и начальство, чтобы на своем месте находиться, – назидательно заметил Гуров. – А спецодежду ты одну уже сносил. Костюмчик припоминаешь? – хитро прищурился Гуров.

Крячко горестно покачал головой.

– Так и знал, что теперь мне этого не забудут! – сказал он. – Начальство, оно злопамятно.

Легкоступов с уважением прислушивался к разговору, даже не пытаясь в него вникнуть. По его небритому лицу было видно, что бывшего летчика точит какая-то невеселая мысль. Улучив момент, он ее озвучил.

– Лев Иванович, а может, вообще не заходить? – с надеждой сказал он. – Подождем.