Мажор лишь иногда вставляет свою реплику, но эти два часа наглый Аверин превратился в молчаливого и грустного парня.

– О, вон и папа стоит, – говорю, когда Аверин привез меня к прокуратуре, – мне пора.

– Ну, пока, Лисица.

– Мы договорились, – прищуриваюсь.

Стас молчит. Потому что никто и никогда не заставит мажора играть по чужим правила.

Вмиг грустнею. Хорошее настроение улетучивается. А ведь я просила всего лишь звать меня по имени. Это же такая малость.

– Эй, достаточно, что я знаю твое имя.

Смотрю в темные глаза, покрытые незнакомым мне туманом, и отворачиваюсь.

– Саша, – окликает, и я тут же поворачиваюсь. По телу легкая рябь прошлась, – мне хотелось стереть с твоих губ чужой поцелуй.

Качаю головой и хлопаю дверью.

Вот придурок. Он даже не знает, что никакого поцелуя с Рамом и не было.

– Кто это был? – строго спрашивает отец, а мажор уже скрылся с места.

– Стас. Стас Аверин.

– Аверин? – папа поворачивает голову ко мне и впивается взглядом похлеще вампира в сонную артерию. Даже сделать вдох не получается.

Неуютно становится. Холодно, противно и мерзко.

– Ну да.

– Если его отец Аверин Андрей Витальевич, держись от этого Стаса подальше. Поняла?

– П-почему? – все внутренности покрываются корочкой льда.

– Потому что… яблоко от яблони, Саша, – размыто отвечает и подталкивает меня к массивной двери. А я еле переставляю ноги.

Глава 9 . Саша

Глава 9 . Саша

– Каково тебе быть частью семьи, где закон превыше всего?

– Ну, если бы у меня все же спросили, я бы выбрал жить в семье, не знаю, повара, а не адвоката.

Саша.

– Дорогая, отнеси, пожалуйста, эту тарелку на стол, – мама, вежливо улыбаясь, протягивает мне широкое блюдо с каким-то новым салатом.

Пахнет вкусно, свежо.

– Голодная?

– Немного, – тихо отвечаю.

Последнее, что я ела, было пирожное в кафе. При мысли об этом тут же всплывает Аверин перед глазами, его ничего не выражающее лицо с редкой ухмылкой и ясный, пугающий взгляд.

А потом папа со словами об Аверине-старшем.

Никак не могу свыкнуться с мыслью, что Стас может быть замешан в каких-то темных делах. Понимаю, он мажор и ведет себя иногда вызывающе, по-хамски, словно ему все дозволено. Я даже привыкла к его такому поведению.

Но, мы часто делаем неверные выводы по тому, кем являются наши родители. Мы, дети, их продолжение, но также мы – не они.

– Ты сегодня такая грустная, не расскажешь, что случилось? – мама заботливо касается моих волос, поглаживает и по-доброму улыбается.

В груди нестерпимо переворачиваются разные чувства. Я мечусь и не знаю, как правильно поступить. Поделиться с мамой? Или оставить все при себе?

Если бы я была уверена в том, что мама беспристрастно оценит то, о чем я ей скажу, не задумывалась ни минуты.

– Погода меняется. Голова болит, – тру виски.

Она у меня и правда раскалываться начинает.