Тогда меня глушило любопытство: какой он – Стас Аверин? Сейчас же я, опираясь на выступ, сажусь в его джип и втягиваю носом запах салона.

Снова кофе на консоли, руки стягивающие оплетку руля и охмуряющая улыбка водителя.

Аверин, что ты со мной делаешь? Я и так уже в тебя влюблена.

– Давай только сразу договоримся.

– Хм… Диктуешь правила? Обожаю игры. Валяй, Лисица.

Пропускаю мимо ушей его нахальный тон. Еще чуть-чуть и вообще привыкну.

– Первое.

– И единственное?

Закатываю глаза, отворачиваюсь к окну и закусываю внутренние стороны щек, чтобы не улыбнуться этому мажору.

– Первое, – с нажимом повторяю, – ты ко мне не прикасаешься.

– Жестокая лисица. Поцелуи отметаем.

– Второе, зовешь меня по имени, а не… лисица!

Аверин упрямо смотрит на дорогу и, кажется, даже не слушает. Обманчивая картинка, потому что я вновь вижу, с какой силой он стискивает руль и расслабляет через секунду.

– Третье, никаких пошлостей. И четвертое, через два часа мне нужно быть у отца в прокуратуре.

Выдыхаю. Вроде бы все обозначила. Теперь жду реакцию Стаса. Она же должна быть?

Мы молча проезжаем два светофора, а Аверин будто забыл, что рядом кто-то сидит.

– И как тебе быть дочерью прокурора? – безэмоционально спрашивает. Как робот. Такая перемена настораживает.

– Сомневаюсь, что у меня был выбор, – улыбнувшись, отвечаю. – А ты, сын адвоката? Каково тебе быть частью семьи, где закон превыше всего?

Аверин ухмыляется, бьет в меня секундным, как стрелой, взглядом и вновь смотрит на дорогу. Левая часть тела покрывается холодным налетом от сменившегося настроения мажора.

Ему не нравится эта тема.

– Ну, если бы у меня все же спросили, я бы выбрал жить в семье, не знаю, повара, а не адвоката.

– Грубо.

– Как есть, – ледяным тоном отзывается.

– А почему ты пошел тогда на юридический?

Аверин не отвечает. Закрылся настолько, что вижу толстую броню на нем и строящуюся стену между нами.

Он, получается, ни с кем и никогда не обсуждал… себя.

Сейчас захотелось узнать о нем больше. Не ориентироваться на слухи, а спросить самого Стаса, чтобы ответил, поделился.

– Как давно ты занимаешься карате? – пробую перевести тему.

– Давно, – коротко и емко.

– Семья, наверное, гордится тобой."

"И снова молчание обхватывает тонкую шею душной веревкой. Ерзаю на сиденье, так и не найдя удобное место. Я кажусь себе сейчас лишней в этой машине. Аверину и так хорошо, без постороннего. Сидит, молчит, на дорогу смотрит, на меня не обращает внимания.

– Понятно. Семья для тебя запретная тема, – утверждаю, не спрашиваю.

– Если не возражаешь, – язвительно отвечает.

Аверин доезжает до какого-то кафе, где мы заказываем пирожное и кофе. Я съедаю и свою порцию, и Стаса. И постоянно о чем-то трещу.