– И давно ты у нас такая чувствительная к погоде стала, м? – встревает папа и спрашивает в шутку, аппетитно накалывая кусочек мяса.

Мы только сели за стол, я взялась за салат, который несла, и ложка чуть не падает из рук. Сил совсем нет, мышцы ватные.

– Валера! – встревает мама, – девочка учится. А нагрузка у них, ты сам знаешь какая. Еще заставляешь ее заниматься всякой бумажной работой.

– Так, ей нравится. Да и пригодится. Да, Сань?

Признаваться, спорить и вообще что-то говорить, у меня желания нет. Я вяло жую салатные листья с какой-то новомодной заправкой и мечтаю уже оказаться в своей комнате. Одной.

– Летом практику будешь у меня проходить, – строго говорит папа. Я лишь поддакиваю. Хотя до лета еще несколько месяцев. Сессию бы сдать.

Я вообще боюсь заглядывать даже в следующий день.

И больше всего из-за Стаса. Сегодня я для него лисица, а завтра обычный фонарный столб. Пройдет мимо и не заметит. Ведь раньше не замечал, сейчас же своими опьяняющими поцелуями кожу стирает.

Я с каждой проведенной с ним минутой увязаю в Аверине как в мягком пластилине.

Его равнодушие меня убьет.

Хуже нее может быть только, если он влюбится в какую-нибудь девчонку. Не в меня.

– Ну, что задумалась? – спрашивает папа.

Промакиваю салфеткой губы, глаза на мокром месте. Кажется, и голос будет дрожать, стоит мне открыть рот и спросить его.

– Кто такой Аверин Андрей? Что он такого сделал, что ты… ненавидишь его?

«И его сына», – просится с языка.

Отец прочищает горло, отставляет тарелку, хотя она полна еды.

Меня к стулу пригвождает его неторопливый взгляд.

Зря я спросила, проще было бы погуглить."

"– Зачем тебе такая информация? – голос спокойный. И ничего внешне не говорит о том, что отец недоволен или, упаси боже, взбешен. Но это так, – и я его не ненавижу. Здесь другое.

– Тогда расскажи, – упрямо смотрю прямо в глаза, – в конце концов, я будущий юрист.

Воздух пропитывается нашим напряжением и становится гуще. Никогда не разговаривала с отцом так.

Тело окаменело, даже кровь перестала течь. Лишь сердце гулко отзывается в организме, будто у меня выжгли все органы. Внутри пустота.

– Аверин один из тех, для кого деньги важнее человеческой жизни, чести, достоинства. Ему важен только статус, власть, связи. Он пойдет по головам, если зацепится за очередную выгоду для себя.

Шумно сглатываю и не имею права отвести взгляда от отца. Это будет означать мое поражение.

Глаза папы становятся почти прозрачными, когда он это говорит, и внушают неподдельный ужас.

Не знаю, какой отец на работе и с подчиненными, но я сейчас явно ощутила его неприязнь ко всему, что касается несправедливости и подлости.