Я сама хотела к маме переехать, чтобы она не чувствовала себя одиноко, но она так накричала на меня… Говорит, сразу тебя раскусила, ты хочешь воспользоваться ситуацией и улучшить свои жилищные условия. Нет уж, ушла из дому, так ушла!

— Ну и хорошо, — сказал Ваня с облегчением. — Ты сына уже записала в загсе?

Она покачала головой:

— Тебя ждала. Мы же так и не обсудили с тобой имя. Я хотела Сергеем назвать, как полагается, в честь твоего отца, а потом подумала, сын вроде как не совсем твой…

— Не болтай. Он такой же мой, как будут другие наши дети.

Малыш, насытившись, выпустил грудь, и Иван аккуратно взял его на руки, удивляясь, какой же легкой оказалась драгоценная ноша.

— Нужно столбиком поносить, чтобы не срыгнул, — сказала Алиса, застегивая халат.

Ваня так завороженно следил за ее действиями, что она покраснела.

Он перехватил малыша согласно науке и принялся ходить с ним по комнате, лавируя между мебелью. Сын вдруг вполне осмысленно посмотрел на него и сказал что-то важное на своем языке.

— Привет, — улыбнулся Ваня.

Сережа улыбнулся в ответ.

— Ты заметил? — грустно спросила Алиса.

— Алиса, прости, но это невозможно не заметить. Он так похож на Васильева, просто удивительно. Ну и ладно. Красивым вырастет.

Сережа мирно спал в своей кроватке, Алиса готовила ужин и слушала, как ее муж поет, плескаясь в ванной.

— Не зная боли, не зная слез, он шел за ней в неволе у шипов этих роз, — надрывался он. Временами пение ненадолго прерывалось, наверное, Ваня погружался в воду с головой.

Она перевернула котлеты и проткнула вилкой — готовы ли.

— Аэропорты и города… и города, — уточнил Ваня, пробуя верхнюю ноту.

Выключив газ под сковородкой, Алиса села на табуретку. Вот и все. Кошмар кончился. Она сумела побороть свою любовь, пережила и страшное разочарование от открытия, что, оказывается, была влюблена в равнодушного и подлого мужчину. Глубокая рана, нанесенная предательством, почти зажила.

Когда Ян Александрович вез ее в роддом, Алисе было так плохо, что смерть казалась избавлением. Она хотела умереть, чтобы в небытии не помнить страшную правду — Виталий оставил ее одну! Мир раскололся, разлетелся на тысячи осколков, за которыми открылась черная пустота, и Алиса готова была искать забвения в этой пустоте.

А потом ей на живот положили маленький, синий, покрытый слизью комочек. Комочек двигался и пищал, искал у нее защиты, и все остальное сразу показалось Алисе глупым и абсолютно не важным.

Да, она помнила, что когда-то любила Виталия, а он оказался скотиной, но теперь эти мысли больше не жгли ее сердце каленым железом.

Она всецело посвятила себя сыну, переживая лишь о его здоровье и благополучии.