После родов Васильев не позвонил ей, не поинтересовался ни ее состоянием, ни ребенком, но новое доказательство его равнодушия лишь по касательной задело ее сознание, не оставив обиды или досады.

О муже она почти не вспоминала. Алиса отвечала на его письма, но не задумывалась, как они будут дальше. Мать давала мрачные прогнозы, а после ухода отца они приобрели безысходность готического романа. Что ж, Алиса готова была к тому, что Иван к ней не вернется. Нежное прощание в аэропорту могло быть лишь всплеском эмоций перед долгой разлукой.

Но вот он здесь, приехал к ней, все простил и принял ребенка. Неужели у них будет настоящая семья? Алиса замечталась…

— Слова — вода, и нельзя согреть в своей душе те кусочки льда, — доносилось из ванной.

«Нельзя согреть…» — надо же. Можно! Они постараются, и все будет хорошо.

— Ну, гражданин полярных льдин, давай еще со свиданьицем! — Илья Алексеевич потянулся к бутылке.

Весь вечер они расслабленно сидели в кухне, много ели, мужчины пили вино и неспешно разговаривали."

"Алиса сидела, притулившись к теплому боку мужа, чувствуя, как его рука, лежащая у нее на талии, иногда опускается ниже и многозначительно пожимает ее бедро. То и дело она вскакивала, добавить еще салату или заварить чай, но сразу же возвращалась на свой пост, где ее с нетерпением ждали.

Так хорошо было беседовать втроем под мягким янтарным светом кухонной лампы, иногда замирая и прислушиваясь — не проснулся ли в кроватке сын.

А поздние прохожие смотрели, наверное, на окно, мерцающее уютным домашним светом, и представляли, какая дружная семья живет в этом доме…

Иногда мужчины выходили покурить, а Алиса быстренько прибирала на столе, меняла тарелки, наслаждаясь новым для себя ощущением счастья и покоя.

— Как тебя родина-то отблагодарит за подвиги? — спросил Илья Алексеевич весело. — Орден хоть дадут?

— Орден не орден, а в звании обещали повысить.

— Майором, значит, будешь? Жаль, женам звания не дают, я бы Алисе сразу генерала присвоил за то, как она тут без тебя рожала.

— А что такое? — встревожился Иван. — Она сказала, все нормально было.

— Да уж нормально!

— Ладно тебе, папа.

— Ничего не ладно. Нас с Тамарой Константиновной, если на то пошло, в рядовые надо разжаловать за ее роды. Уехали из города, оставили Алису совсем одну, она пошла в академию и вдруг зарожала. Счастье еще, что там Колдунов дежурил, ему и пришлось за нас отдуваться. У Алисы-то документов при себе не было, так что представляешь, сколько сил ему стоило все устроить. Поэтому, ребята, если крестить будете, то крестный отец — он.

Ваня кивнул. Потом вдруг отстранился от Алисы, неубедительно замаскировав свое движение зевком.

— Илья Алексеевич, я с дороги, устал. Вы не обидитесь, если спать пойду?

— О, старый я дурак.