— Илья Алексеевич хлопнул себя по лбу и страшно смутился. — Давайте, дети, идите. Алиса, я все уберу, посуду помою. — И почти насильно вытолкал дочь из кухни.

— Алиса, позволь спросить, а что ты делала в академии? — Голос был холоден и сух.

Она села на край дивана, машинально крутя в руках поясок платья. Ей не в чем оправдываться, нечего стыдиться, но под взглядом мужа она чувствовала себя виноватой.

— Я ездила туда, чтобы досрочно сдать экзамен по хирургии.

— С каких это пор студентки мединститута сдают экзамены в академии? Придумай что-нибудь поумнее.

— Ваня, это правда. Наш завкафедрой — друг Колдунова, он приехал в академию на защиту диссертации, а Ян Александрович его поймал и заставил принять у меня экзамен. Ты же знаешь Колдунова! Да позвони ему и спроси, как все было!

— Ты прекрасно знаешь, я до этого не унижусь. А что, в институте встретиться не судьба была?

— Значит, не судьба. У завкафедрой вечно то лекция, то операция, то еще что-нибудь… — Она беспомощно пожала плечами и улыбнулась.

— А я вот думаю, ты все это время таскалась на свидания. И дотрахалась до того, что у тебя раньше времени роды начались.

— Ваня! Что ты говоришь? Я клянусь тебе чем угодно, что с тех пор… после того как ты нас застал, я ни разу не была с Васильевым. Это правда. Ну что мне сделать, чтобы ты поверил?

— Не знаю, — отрывисто сказал Иван.

Отвернувшись от нее, он внимательно смотрел в окно.

— Прошу тебя, позвони Колдунову! Прямо сейчас, еще не очень поздно. Он расскажет тебе, как было, и у нас снова все станет хорошо.

— А что, у нас когда-нибудь было хорошо? — усмехнулся он. — Лично я такого не помню.

Алиса ненавидела сцены, в любых обстоятельствах старалась держать себя в руках и не терять достоинства. Но сейчас она готова была на все, лишь бы вернуть уютный мирок семейного счастья, едва обретенный и тут же разрушенный неосторожными словами отца.

Она заплакала:

— Ваня, не казни меня за то, в чем я не виновата!

— Почему ты сразу не сказала мне, как рожала? Это же так естественно пожаловаться мужу на свои невзгоды! Ты не хотела, чтоб я знал, откуда тебя забрали!

— Мне просто неловко было… Вроде я хвастаюсь: мол, не только ты там на полюсе геройствовал, я тоже хлебнула лиха.

— Ну-ну.

Она плакала, забившись в угол и кусая носовой платок, чтобы отец не услышал ее рыданий.

Иван спокойно разобрал постель, почистил зубы и лег.

— Иди спать, — буркнул он наконец, — и хватит реветь, а то молоко пропадет.

Всхлипнув в последний раз, Алиса пошла умываться. Закрывшись в ванной, она сидела на полу, глядя на бьющую из крана воду, и горько думала, что никому не нужна. Сначала Васильев отрекся от нее, теперь — Иван, ухватившись за ничтожный, надуманный повод. Но ей нельзя отчаиваться.