Если бы она заплакала, если бы призналась в давнем обмане, он бы остался. Стоило ей обнять его и сказать, что она не сможет без него жить, Илья Алексеевич простил бы ее, и Жанна снова превратилась бы в счастливое воспоминание.

Но Тамара закричала, что раз он хочет валяться в дерьме, у нее больше нет сил его удерживать, целых двадцать лет держала!

Он взял чемодан, который собрал еще с утра:

— До свидания, Тамара.

— Катись вон, подонок!

* * *Иван тихо открыл дверь. В коридоре под зеркалом вместо тумбочки для обуви стояла детская коляска, а через открытую дверь ванной было видно, как сушатся трогательные пеленки с веселым рисунком.

Все изменилось в доме, даже запах, кажется, стал другим. Пока его не было, здесь поселился и царствует малыш.

Осторожно сняв ботинки, он прошел в комнату. Алиса кормила грудью. Ваня остановился в дверях и долго смотрел на нее. Она стала какая-то новая, совсем другая, словно сама только что родилась. В легком ситцевом халатике, с волосами, забранными в хвостик, Алиса сидела и улыбалась, глядя то на него, то на сына.

Комната стала как будто меньше. Теперь, кроме их супружеского ложа, здесь была детская кроватка, светлая и легкая, обвешанная нитками ярких погремушек, а возле окна расположился большой пеленальный стол, где в идеальном порядке выстроились бутылочки, клизмочки, пипетки и прочие необходимые в уходе за ребенком приспособления.

Все это: и комната, и женщина с ребенком на руках — было его миром, чистым, уютным и надежным. Его жена. Его сын. Васильев, эта мрачная тень прошлого, исчез в теплом свете его счастья."

"— Привет, — сказал он наконец, — можно подойти?

Приблизившись, опустился на корточки, чтобы внимательнее посмотреть на малыша.

Тот, не обращая на него внимания, сосредоточенно сосал, упираясь ручкой в материнскую грудь. Ручка была розовая, пухленькая и такая маленькая, что Ваня невольно посмотрел на собственную кисть. Потом, стараясь не отвлекать ребенка, осторожно провел пальцем по бархатистому темечку.

— Какой беленький.

— Да, — сказала Алиса неуверенно. И у нее, и у Вани волосы были темные.

— Я очень соскучился.

Алиса погладила его по голове, он поймал руку и поцеловал ладонь:

— Как ты тут справилась одна?

— Нормально.

Да я и не была одна, со мной теперь папа живет. Ушел из дому, представляешь?

Иван тихонько присвистнул. В командировке коллеги пугали его глобальным потеплением, он отмахивался от апокалиптических прогнозов, но теперь готов был верить всему. Если Илья Алексеевич, самый послушный и безропотный муж современности, бросил жену, значит, в мире возможна любая катастрофа.

— Ничего, побесятся и снова сойдутся. Не переживай.

Алиса пожала плечами:

— У него, кажется, все серьезно. Уперся как бык, даже не хочет ее видеть.