— Нужно чуть-чуть, на кончике ложки, а Ванька накормит его до отвала, да еще вместе с кожурой!»

Эти мысли не давали сосредоточиться, Илья Алексеевич плохо понимал, что ему говорят, поэтому на всякий случай обругал всех заведующих.

Потом в кабинет ворвалась Валентина Михайловна познакомить его с горячей десяткой ошибок в историях болезней. Теперь благодаря Колдунову ее визиты стали гораздо реже, но во сто крат содержательнее и экспрессивнее.

— Да, разумеется, — механически кивал он, гадая, скоро ли иссякнет фонтан ее обвинений.

Извинившись, он позвонил домой и строго-настрого наказал зятю, чтобы, если пойдет гулять, надел Сереже под шапку фланелевый чепчик. «А то бы я сам не дошурупил!» — ответил Ванька вместо благодарности.

— С маленьким ребенком очень много хлопот, — посочувствовала Валентина Михайловна и вернулась к своей теме.

«Хоть бы Колдунов пришел, что ли!» — тосковал Илья Алексеевич.

Вдруг на его столе ожил селектор.

— Да! — крикнул осажденный главврач.

— Илья Алексеевич, к вам посетительница. Жанна Игоревна Линцова.

Забыв обо всем, он вылетел в приемную. Жанна, улыбаясь, стояла возле стола секретарши.

— Жанна! Ты здесь!

Он увлек ее к себе, осторожно коснувшись плеч, чувствуя, что она не отшатывается от него, как раньше.

— Жанна, Жанна! — Как во сне он усадил ее на диван и стоял рядом, боясь, что это и есть сон.

Все кружилось вокруг нее: и окно с багряным осенним кленом, и переходящее знамя, много лет пылящееся в углу кабинета, и Валентина Михайловна, крадущаяся к выходу с историями под мышкой…

— Кофе? Вина? — бормотал он.

— Нет, спасибо.

Она потянула его за руку, усадила рядом, и он сидел, как школьник, вытянувшись и сложив руки на коленях, боясь, что оттолкнет ее неосторожным движением.

— Как ты? — спросила она тихо. — Вернулся к жене?

— Нет. Мы официально развелись. Тамара сама подала документы.

— Илья, я подумала… Мы ведь еще не старые, правда?"

"— Ты-то нет, а я уже дедушка.

— Ну, дедушка, вдруг у нас есть шанс?

Илья Алексеевич привлек ее к себе. «Как я двадцать лет жил без этих губ, без этой чуткой и сильной нежности? Как я мог дышать, зная, что ее нет рядом?»

— Значит, попробуем? — сказала Жанна, отдышавшись.

— Черта с два — попробуем! Я теперь тебя никуда не отпущу!

— Хочется верить. Мне ведь очень плохо было без тебя все эти годы.

— А уж мне-то! — начал Илья Алексеевич и вдруг осекся. — А знаешь, ты всегда была рядом со мной…"