Тяжелая дорога с пересадками и пешим марш-броском утомляла ее, и она приноровилась кататься на дачу вместе с соседями. Те охотно поддерживали дружбу с семьей врачей, и для Тамары у них в машине всегда находилось место. Она уехала с ними в пятницу утром, в пятницу же Алиса родила, но Тамара просидела в деревне до воскресного вечера, ограничивая свое участие директивами по телефону. Впрочем, Илья Алексеевич был даже рад передышке. Он купил приданое, съездил в Алисину квартиру, оборудовал кроватку и столик для пеленания, установил стиральную машину. Сделал он и кое-что еще…

Илья Алексеевич вышел в коридор, молча глядя, как Тамара переобувается.

— Что ты на меня так смотришь?

— Я думал, ты раньше приедешь. Все же первый внук.

— Да, это значительное событие. Но знаешь, и о даче надо подумать. Кроме меня, ею никто не занимается.

— Почему ты уехала на дачу? — вдруг крикнул он.

— Что?

— Я спрашиваю: почему ты уехала на дачу, зная, что твоя дочь остается одна в городе? Ты же знала, что она в любой момент может родить!

— А ты почему уехал? Если такой заботливый отец, мог бы и потерпеть со своими делами!

— Я оставил ее на тебя! Ты же не сказала, что собираешься в деревню.

— Знаешь что, я не обязана перед тобой отчитываться.

Илья Алексеевич вздохнул.

— Где деньги, Тамара? — устало спросил он.

— Какие еще деньги? Илья, не начинай! Я устала как собака, а ты с претензиями!

— Ничего, скоро отдохнешь. Где деньги, которые тебе отдала Жанна? На что ты их потратила?

— Я тебя не понимаю!

— Жанна встречалась с тобой и просила передать мне деньги, которые я давал ей на аборт. Куда ты их дела?

— Так, ясно! — Тамара швырнула куртку на телефонный столик и прямо в носках прошла в комнату.

Там она демонстративно схватила пузырек с корвалолом и принялась трясти его над рюмкой. — Ты встречался с этой дрянью! Бог знает, что она тебе наговорила! И теперь ты устраиваешь мне сцены на основании бреда какой-то шлюхи! Да еще когда! В день рождения нашего внука!

— День рождения нашего внука был позавчера. И ты на нем не присутствовала. Я спрашиваю: на что ты потратила деньги?

— Да отвяжись! Я ничего у нее не брала!

— Ты лжешь.

— А хоть бы и так! — заорала она. — Думаешь, мне приятно было, что накануне свадьбы ко мне ходят беременные от тебя бабы и угрожают чуть ли не изуродовать мне лицо, если я от тебя не отступлюсь!

— Как я вижу, лицо у тебя цело.

— Ты связался с проституткой, с лимитчицей и должен благодарить меня, что я спасла тебя от нее! Это я была тебе нужна, а не ты мне!

— Мы с тобой вообще не были нужны друг другу, — сказал Илья Алексеевич грустно. — И чем дальше живем, тем это становится яснее. Я ухожу, Тамара. Прости, что в такой момент, но я правда не могу больше.