Спасибо, – он шагнул мне навстречу и протянул грубую ладонь.

Увеличивать смену нам не стали, как мы того опасались. И после обычных двенадцати или чуть больше часов все направились в лагерь. Подъём по капризной лестнице, так и норовившей скинуть зазевавшегося человека вниз и вот, открываются ворота. А за ними… Чигуров в окружении охраны.

– Бугаев! За мной!

Начальник двинул вдоль стены, я за ним, а вслед мне тревожные взгляды в спину. Мы обошли лагерь, там, где виднелась женская колония, был спуск к лесу, с другой стороны стены.

Зоны стояли друг напротив друга на разных сопках, но считались единым лагерем, и всем заправлял здесь Чигуров.

Он шёл впереди меня, легко преодолевая кочки и неровности, я же еле волочил ноги после смены в забое. Конвоиры подгоняли меня прикладами.

Начальник остановился возле первой полосы деревьев и обернулся:

– Выходит, пожалел ты нашего Петрушу, – на губах его блуждала безмятежная улыбка, от которой меня продирало до самого позвоночника.

– Где же пожалел, когда голову ему разбил и чуть шею не свернул.

– Ты верно решил, что можешь выбирать, как драться на ринге? Мне нужен бой! Настоящий! Не ваши пляски, – скривился он, – расстрелять.

Короткий приказ буквально ошеломил меня, ноги точно приросли к месту. В голове мелькнула лишь одна мысль, как же дети и Даша?

Охранники подтащили меня за тулуп к дереву, прислонили спиной к стволу, наставив ружья. На меня смотрели чёрные дыры их дул, безразличные, как сама смерть.

Шли долгие секунды, а дыхание замерло где-то в лёгких…

– Отставить, – вяло махнул рукой Чигуров, – в следующий раз, – подошёл он ко мне, глядя своими бесцветными жуткими глазами, – я их не остановлю.

Подумай, когда решишь снова подвести меня. Дойдёшь сам, пропустят.

Он махнул рукой конвоирам, и они пошли назад даже не оглядываясь. Я не мог понять, почему меня оставили одного. Не побоялись, что сбегу. И только сейчас заметил слабую позёмку, что скоро наберёт силу и превратиться в пургу.

Набрав пригоршню снега, протёр лицо, ещё чувствуя объятия смерти, что сегодня подобралась как никогда близко. Сел, облокотившись о дерево, и прикрыл глаза. Надо бежать. Но как? Сейчас? Искушение так велико. Вьюга укроет мои следы даже от собак.

Только и меня засыпет снегом, заведёт в леса, непонятно куда. Шанс на то, что я выживу процента два из ста. И Пашка. Не мог я бросить мальчонку одного здесь. Стоило нам переступить ворота лагеря, понял это. Откинулся назад, ударившись затылком о ствол. Надо возвращаться, иначе скоро тропку заметёт. Снега коварны, под ровной пеленой притаились ямы. Ухни туда и выбираться будешь вечность.

Краем глаза мне почудилось движение за деревьями. Я осторожно поднялся, стараясь не шуметь, и подошёл ближе.