Они с Васей уже успели получить свои пайки и ждали меня, зажимая в руках по пятьсот грамм хлеба и счастливо улыбались.

– Вы идите, – подтолкнул я Пашку в спину, – не ждите меня.

– Хорошо, – растерялся он.

Вася, видевший наш разговор со Старым, потащил Пашу подальше от стола деда.

Я дождался свою баланду и подошёл к старику. Тот молча взглянул на место возле себя, и оно, как по мановению волшебной палочки, освободилось. Присел рядом с ним. Старик долго смотрел мне в глаза прищурившись.

– Будем в гляделки играть? – не опустил я взгляда, – на работу пора, ждать не станут, да и суп у меня стынет.

Старый ухмыльнулся:

– Ты скажи, что вчера за бой такой был, – начальник обозлился. Я ж ему обещал профессионала, а смотреть пришлось на твои пляски вокруг Петруши.

– Хотите хороший бой, ставьте меня против мужиков, а не с больными детьми.

– Дитё это, как ты говоришь, – осклабился сильнее Старый, – недавно одной рукой человеку шею сломал.

– Может быть, – согласился я, – это не меняет того, что он больной, даже не осознающий толком своих действий. И бить его… Не по совести…

Дед расхохотался мне в лицо злым, каркающим смехом:

– Ты где здесь совесть видел? Когда тебя как скот в вагоне везли или голодом на перегонах морили? Или когда на рудник отправили? Или когда приблуде твоему, заморышу пайку в кусок хлеба назначили? Не за него ли вступился, а? Молись, чтобы начальнику не до тебя было, иначе этот бой может стать последним.

А повезёт ещё раз выйти, не включай размазню, бейся. Иди, я всё сказал.

Он отвернулся от меня, придвинув к себе тарелку. Я подхватил свою порцию и выпил её, не присаживаясь за стол, хлеб доел по дороге во двор.

Нас снова погнали к шахте.

Разобрав тележки и лопаты, мы двинулись вниз в тёмный зев рудника. Однако ещё по дороге я заметил, что все зеки останавливаются возле входа, переглядываясь друг с другом, а около прииска мечется бригадир.

– Что произошло? – Приблизились мы с Мишей и Григорием.

– Вода в шахте, – ответил кто-то, – работать нельзя.

Бригадир Дьяков остановился возле нас:

– Если Чигуров узнает…, – он потёр шею, шумно сглотнув, – это же самая перспективная разработка была.

– Дайте я гляну, – подошёл к нему ближе.

– Ты? – Расширенными от страха глазами бригадир уставился на меня, – что ты можешь?

– Я колодцы чищу, чистил.

Знаю, почему топит иной раз.

– Иди, мил человек, – Дьяков подхватил меня под руку, – глянь. Авось и обойдётся. А нет, все в карцер пойдём.

– Фонарь дайте.

Мне тотчас принесли светильник, я прихватил лопату для вида и шагнул в темноту. За мной Дьяков, Григорий и конвоир. Одному работать не дадут, расстроился поначалу, надо как-то незаметней всё делать.

Вода стояла высоко, затопив почти всю поверхность. Я подхватил лопату и шагнул на лёд, намёрзший за ночь.