Шея его вытянулась, и голова слегка покачивалась из стороны в сторону, пальцы шевелились, что паучьи лапы. Вот оно что. Чигуров здесь царь и бог надо всеми, а ты, дедушка, стало быть, над заключёнными некоронованный король.

Старый заметил мой взгляд и поднял вверх два пальца, характерным жестом проведя по горлу.

Я понял его. Он недвусмысленно намекнул, что Пашке и Ваське не жить, если не стану драться. Надо было попросить выдавать паёк на руки мне лично, сам же указал на них. Ой, дура-а-ак. Впрочем, выяснить, с кем я общаюсь, труда всё равно бы не составило, задайся Старый подобной целью.

Петруша тем временем снова принялся размахивать руками, глупо улыбаясь. Охранник подошёл к нему, что-то сказал и тот ринулся на меня. Я провёл подсечку и почти ударил его, за сантиметр от тела, остановив кулак. Со стороны не понять, был удар или нет. По инерции детина проехался ещё на пузе и обиженно заморгал, лицо его скривилось в гримасе, вот-вот расплачется. Он вытер нос, сочившийся соплями, и глаза его налились кровью. Несмотря на свою массу, Петруша легко подскочил на ноги. Движения его стали стремительны. Да он не так прост, как кажется.

Вот тебе и больной.

Встав в стойку, противник начал подбираться ко мне. Сил на него у меня не хватит, организм измождён. Будем действовать хитрее. Мы кружили друг напротив друга. Петруша выше меня на голову как минимум, руки длинные, как и ноги, даром, что жиром заплыл, кулаки, что наковальни. Пропущу удар и хана мне.

Детина бросился вперёд, я, пригнувшись, проскочил под его рукой, ударив в живот. Под таким слоем жира органы не пострадают. Петруша споткнулся, схватился за пузо. Молниеносно развернулся и снова, пригнувшись, пошёл вперёд, как таран.

Мы кружили по залу под крики недовольной толпы. Она жаждала крови.

Снова рывок и снова удар в живот. Это остудит пыл Петруши. Он же, раскинув руки, попёр ко мне, стараясь сграбастать. Я подался вперёд, проскочил, увернувшись от захвата, схватил детину за кисть, другой рукой за рубаху и перебросил через себя. Петруша приземлился с грохотом, толпа взвыла. Детина лежал, корчась от боли. Охранник помог ему подняться, толкнув в мою сторону. Глаза Петруши остекленели, а лицо исказилось от ярости. Сейчас добить его легко, но следует опасаться и ударов озверевшего врага.

В ход у него сейчас пойдут не только ноги и руки, но и зубы, если дотянется.

С рёвом, которому бы позавидовал любой бык, Петруша нёсся на меня. Подсечка, и снова он скользит по полу на животе. Я стал уставать, силы на исходе. Бросок дался нелегко. Мучила одышка. Не дожидаясь, пока Петруша поднимется, подошёл сзади, просунул руки ему под мышки и свёл в замок на затылке. Противник задёргался, я нажал сильнее, позвонки захрустели, и детина замер от боли, боясь пошевелиться. Из глаз его потекли слёзы.