Настроение у Опалина мигом испортилось. «Это они, значит, на меня жаловаться пошли», – сообразил он.

– А зачем им Берзин? – спросил он, стараясь говорить как можно более равнодушно.

– Как зачем? – удивился Кирюха. – Они на усадьбу нацелились, хотят ее у школы отнять.

– Зачем отнять-то? Усадьба большая, там всем места хватит…

– А они не хотят в одном доме с Лидией Константиновной находиться. Она, говорят, из бывших, мы ей не доверяем. И вообще, говорят, можно сделать одну школу в соседней деревне, а не занимать несколько зданий. В усадьбе-то школа первой ступени, – так тогда называлась начальная школа, – а в соседней деревне школа для ребят постарше. Комсомольцы и предлагают их объединить, а Дроздово, значит, им отдать для заседаний ячейки и вообще. Им у гробовщика тесно, вот они и…"

"– Слушай, но так же нельзя, – не выдержал Опалин. – Куда Лидии-то деваться? У нее же нет ничего. Куда она пойдет?

– Лидия Константиновна хорошая, – объявила Наденька, вклинившись в разговор, и подбородок выставила упрямо.

– Ну хорошая, а что это меняет? – пожал плечами Кирюха. – И она, и мать ее с господами были, в экипажах разъезжали, а мои родители трудились, не покладая рук. Так и проработали всю жизнь, пока смерть не пришла.

Опалин не нашелся, что ответить. Неожиданно он поймал себя на мысли, что устал и что все ему опротивело. «Хоть бы в тайнике сторожа нашлось золото, – подумал он, – сразу же заберу его и поеду сдавать в Москву, а Свешникова пусть другие ловят. Взвешивание и опись при свидетелях, чтобы потом не говорили, что я чего-то украл…»

Однако когда он в конце концов с помощью Наденьки добрался до тайника сторожа, его ждало разочарование. Возле большого, покрытого мхом камня Свешников закопал вовсе не золото, а что-то куда более легкое, завернутое в старую ткань. Развернув ее, Опалин увидел светлые тряпки, которые странно светились в лесном полумраке, какие-то палки и веревки, соединенные в довольно сложную систему, и желтоватый человеческий череп с выбитыми сбоку зубами. Приглядевшись, помощник агента заметил, что в нескольких местах тряпки пробиты пулями – должно быть, Бураков все-таки не промахнулся, когда стрелял в привидение.

– Милостивый товарищ, – бухнул в голове Ивана голос доктора Виноградова, – мистификация…

Потрогав светящиеся тряпки, Опалин отнял пальцы и увидел, что они тоже светятся.

– Ну да, – пробормотал он себе под нос, – фосфор. Все сходится.

Его душила обида, что взрослые люди, включая его самого, купились на низкопробные, в сущности, трюки, а один из этих людей, агент Бураков, быть может, вообще теперь не поправится. «Делирум… делириум… эх…» Он поднялся на ноги, завернул находки в ткань и в сопровождении Наденьки двинулся обратно к ожидавшей их телеге.