Трусливая рвань!

Проскурин позеленел – но случилось ли это из-за воспоминания о ночном видении, которое напугало его до эпилептического припадка, или из-за того, что Опалин прилюдно унизил его, трудно было сказать. Дуня поглядела на него, на Ивана, и странное дело – в глазах ее мелькнуло нечто вроде одобрения. Однако она отвернулась и сделала вид, что происходящее никоим образом ее не касается."

"– Где ты это нашел? – спросил Берзин каким-то странным, осипшим голосом, и, повернувшись к нему, Опалин увидел, что Каспар словно закоченел.

– Сторож состряпал привидение из того, что было под рукой, и прятал его не в сторожке, а в лесу, – ответил Иван. – Мне бы еще разобраться, как Свешников с ним управлялся. Эти палки…

Глеб стукнул по столу кулаком и стал подниматься с места. Он принадлежал к людям, которые неспособны очертя голову кинуться в атаку, и которым нужно некоторое время, чтобы настроить себя на серьезный конфликт.

– Ты меня оскорбил! Какое ты право имеешь…

– Вон пошел, – бросил Каспар, и Проскурин замер. Прощупывая почву в разговоре с Берзиным, он убедился, что тот не испытывает к Опалину особой симпатии; и то, что человек из ГПУ повел себя сейчас столь решительно и грубо, оказалось для комсомольца сюрпризом.

– Товарищ Берзин…

– Я сказал – вон. И ты тоже, – отнесся Каспар к Дуне.

Она внимательно поглядела на Проскурина, повела плечом, словно говоря: «Не стоит его злить», отшвырнула папиросу и встала. Ей надо было обойти Яна, и Опалин впервые понял, что шофер Берзина присутствовал при их беседе, давая знать о себе не более, чем какой-нибудь неодушевленный предмет.

Комсомольцы растворились в солнечном мареве. Каспар дернул шеей и ослабил воротник.

– Ты же это нарочно сделал, да? – спросил он у Опалина, гримасничая. Верхняя его губа задралась, обнажив зубы. – Нарочно принес мне голову моей матери, чтобы посмотреть, как я буду себя вести? А?

Глава 26

Предложение

– С чего ты взял… – начал изумленный Опалин. – Слушай, это череп с кладбища… Я думаю, Свешников залез в могилу, которая… Короче, трупы плохо закопали, и однажды по весне…

– Это череп моей матери, – ответил Берзин мертвым голосом, не сводя взгляда с лица собеседника. – Зубы сбоку выбиты, но остальные я узнаю. Это она. А ты приносишь ее голову… приносишь мне!

И он рванулся с места, едва не опрокинув стол, – рванулся с явным намерением вцепиться Опалину в горло, а может, сотворить и что похуже, потому что правой рукой человек из ГПУ уже нашаривал оружие. Само собой, Иван не дал бы себя в обиду не то что какому-то заезжему чекисту, но и самому посланнику небес, однако тут вмешался Ян, который бросился между противниками.