– Дети думали, что мы на отдыхе в Седоне. А мы играли двадцать часов без передышки. Моя жена – королева рулетки и игры в двадцать одно.

Рихтер разинул рот.

– Мы говорим о Тане? – пробормотал он. – О Тане, твоей жене, за столом игры в очко?

Александр кивнул:

– И, Том… надо ее там увидеть, чтобы поверить. Мы получали бесплатный пентхаус во «Фламинго» семь лет. Отель предоставлял нам бесплатные чипсы, бесплатную еду, ваучеры на покупки, и никакой разницы – она просто не проигрывала. Если ей нездоровилось, она не играла. Мы туда ездили всего месяц назад, чтобы немного взбодриться, но она простудилась, и мы оставили игру.

Она еще попыталась играть во что-нибудь другое, но проиграла. Однако это было исключением. – Александр помолчал, потом понизил голос. – Крупье не хотели ее видеть. Но она садилась за их столы, пила вино, вся в розовом, распускала волосы, шутила – и они уже не сопротивлялись. У них не было шансов. Она была невероятна. – Он вспоминал с нежностью. – А вот я – другое дело. Я играю в покер. Выигрываю, проигрываю. Она приходит, становится за моей спинной, все за столом успокаиваются, а я разгораюсь. Мы отлично справлялись. Потому что ей это нравилось.

Рихтер слушал, вытаращив глаза, а потом засмеялся:

– Поверить не могу, черт побери! Ты являешься сюда, и за десять часов мой мир переворачивается вверх ногами. Я, подполковник, слушаюсь приказов какого-то долбаного майора, Энтони обзаводится ребенком от вьетнамской шлюхи, мы в одиночку и без разрешения вторгаемся в Северный Вьетнам, а Тане, оказывается, нравится Лас-Вегас! Можешь еще чем-то ошарашить меня?

Мгновенно вернувшись с небес на землю, Александр перестал улыбаться:

– Нет. Ничего на ум не приходит.

Рихтер тоже посерьезнел:

– Александр, окажи услугу. Когда мы отправимся, не разговаривай со мной как со старым другом.

Александр отсалютовал. Рихтер тоже.

– Спокойной ночи, полковник Рихтер, – сказал Александр.

– Спокойной ночи, майор Баррингтон."

"В своей комнате в бараке Александр разделся и упал на кровать. Он закурил, взял вторую сигарету и улыбнулся, глядя в потолок.

– Энт, иди сюда, я хочу, чтобы ты сыграл в домино с мамой.

– Нет! Зачем? Я же никогда не выигрываю.

Энтони только что вернулся домой после первого года в Вест-Пойнте.

Был июль шестьдесят второго года.

– Ну да, я знаю, – сказал Александр. – Но я хочу понаблюдать за игрой. Ты играешь с мамой, а я буду наблюдать за ней и выяснять, как именно она мошенничает.

– Не слушай отца! Я не жульничаю в домино, Энт! – заявила Татьяна. – Я просто использую все свои жизненные силы. Это другое дело.

– Ты просто подменяешь костяшки, Таня.

– Да, ты подменяешь костяшки, мама.

В домино двадцать восемь костяшек. Семь у Энтони, семь у Татьяны. Четырнадцать лежат в стороне.