Остановился перед Татьяной, а она подняла серьезный взгляд, чтобы посмотреть на него, – все поднимала и поднимала, потому что он был высок.

Ее волосы седели. Александр моргнул. Они снова стали длинными и светлыми. Морщины исчезли с ее лица. Зеленые глаза сверкнули, веснушки умножились, красные сандалии появились на скрещенных ногах, бретелька белого платья соскользнула с плеча. Улыбаясь, он сказал:

– Татьяна, у тебя мороженое тает, как всегда.

Он протянул руку, вытер ее губы и поправил бретельку.

– Мне до ужаса жарко, – сказал он, садясь рядом с ней, открывая колу и закуривая. – Поверить не могу, что я согласился, нет, что сам решил поехать сюда. Мы могли сейчас быть у залива Бискейн. – Он покачал головой, пожал плечами. Протяжно вздохнув, посмотрел на Татьяну. Они сидели плечом к плечу. – Ну? Придумываешь какой-нибудь язвительный ответ?

Татьяна повернулась к нему, посмотрела на него и улыбнулась.

– А знаешь, что означает для русских счастливый конец? – спросила она. – Это когда герой в конце истории узнает наконец причину своих страданий.

Глотнув еще колы, Александр сказал:

– Твои шутки становятся несмешными. – Он подтолкнул ее ногой."

"Она взяла его за руку.

– Что? – спросил он.

– Ничего, солдат.

Он думает о парусах в далеком океане, пустоши далекого детства, призраке судьбы, о девушке на той скамейке. Он видит все это, потому что хотел это видеть, потому что хотел изменить свою жизнь. Он шагнул тогда с тротуара и выбрался из тупика.

Перейти улицу. Последовать за ней. И она даст тебе смысл жизни, она спасет тебя. Да, да… перейти.

– «Когда-нибудь мы встретимся во Львове, моя любовь и я…» – тихонько напевает Татьяна, облизывая мороженое.

Встретимся в нашем Ленинграде, в жасминовом июне, рядом с Фонтанкой, Невой, Летним садом, где мы навеки молоды."