Девицы там не были крепостными, но и права голоса тоже не имели.

Так зачем меня хотят отдать отцу лорда?

Глава 12

— К нему в крепостной гарем? — невежливо спросила я.

Баронет вдруг фыркнул и громко захохотал:

— Лорд, вы точно уверены, что вам нужна именно эта девка? У нас и без неё достаточно красавиц. За щенка охотничьей собаки я готов вам отдать двоих девок. Соглашайтесь!

Лорд отрицательно покачал головой, но тоже улыбнулся:

— Эська, мой отец культурный и разносторонний человек, но того, о чём ты говоришь, в нашем доме быть не может. Это недопустимо. Как бы тебе объяснить?

— Да уж попробуйте как-нибудь, — вздохнула я. — Вдруг договоримся?

Брови лорда поползли на лоб. Что я такого сказала?

— Отец недавно возил маменьку на воды, в Интанию. Привёз новую идею и теперь решил устроить в поместье свой театр…

— Вы, лорд, её скоморохом, что ли, хотите заделать? — перебил его баронет. — Ой, зряшное дело! Была бы убогая или уродина какая — тогда да. Чем она может народ повеселить? Разве что спляшет, так сплясать вам любая может, дело нехитрое.

Лорд Вольтан поморщился. Баронет не видел его лица и продолжал распинаться на тему моей профнепригодности для развлечения благородных господ, но я, кажется, поняла, о чём говорил лорд.

В прошлые века у помещиков тоже была такая развлекалка — собственный театр. Актёрами были и крепостные, и вольные. Музыкантов нанимали, а режиссёром-постановщиком вполне мог выступить сам помещик. Прочувствовать свою значимость, поиграть живыми покорными куклами. Если пьеса не приносила ожидаемого успеха, актёров могли выпороть за плохое исполнение ролей.

И никого не волновало, что скучную постановку не сделаешь весёлой, а тяжёлую тягомотину — лёгкой, даже если ты играешь гениально. Провалилась пьеса — виноваты все, кроме бездарного помещика, который ничего не понимает в театральном искусстве.

— Я не актриса, я — крестьянка, — тихо ответила я Вольтану. — Не понравлюсь вашему батюшке — выкинет на улицу или продаст первому встречному.

— За это можешь не переживать, — сказал лорд. — Обещаю — если ты не подойдёшь для его труппы, просто останешься работать в доме. Может, маменька горничной возьмёт, или на кухне будешь помогать.

Или ты, лорд, к себе в спальню меня затянешь, и нарожаю я байстрюков. Да, грустно. Что делать-то?"

"Матушка прикрыла глаза, встала на колени и продолжала молиться. Зато у сестрицы глаза стали огромными, как плошки, она не сводила их с меня, ожидая развязки. Кузнец тяжело вздыхал, он явно жалел, что позволил своему единственному сыну польститься на мою красоту. Баронет нетерпеливо постукивал хлыстом по голенищу сапога, разглядывая меня с таким видом, словно перед ним заговорила деревянная лавка.